Офицеры /Александр Ляйс/

- Здравствуй, батя. Блестишь сединою.

Но подтянут и крепок на вид.

Знаю я, как гордишься ты мною,

Хоть по-прежнему сердце болит.

Как всегда, по сто грамм наливаешь.

Как всегда, достаёшь свой "Дымок",

И молчишь... Но ты всё понимаешь.

Да, отец, я иначе не мог.

Я в окопе был, не на гулянке.

Я не мог ни на шаг отойти.

Я не мог пропустить эти танки...

Ты прости меня, батя, прости.

Мы прошли через все испытанья,

Долг солдатский исполнив - святой...

Ты стоишь надо мною в молчанье,

А я здесь, под могильной плитой.

За ту берёзку, выросшую в поле... /Александр Кунин/

На небо села пасмурная копоть,

Земля пристыла к треснувшим губам,

И вся страна свернулась до окопа,

Который я вражине не отдам.

Кусок земли за шиворотом колет,

Но заставляет думать об одном...

Про ту берёзку, выросшую в поле,

К которой тайно бегал пацаном.

Я доверял ей тайны и секреты,

Она умела слушать и молчать,

К чему теперь мальчишеское лето,

А вот поди ты, вспомнилось опять.

Разрыв хлыстнёт своим осколком бруствер,

По каске чьей-то звякнет невпопад,

Кулак сжимает яростно, до хруста

Лишь рукоятку связанных гранат.

Четыре танка с белыми крестами,

И пусть першит кровавый в горле ком,

Меня хранит ромашка за кустами

С одним не сбитым пулей лепестком.

Мужская дружба /Алексей Сергеев/

Средь облаков, плетущихся устало,

Сплетались взрывы с вспышками зарниц.
"Стальные птицы с чёрными крестами"
Сцепились с парой "краснозвёздных птиц".

Тот бой был не последним и не первым,
Не редко Войны сотрясали Мир -
Там Ангелы укрыть пытались небо
Стеною белых распростёртых крыл.

Пилотам места в небе было мало -
Любой мгновенно превращался в цель,
И даже Солнце в облаках металось,
Чтоб ненароком не попасть в прицел.

Один лишь Бог на бой смотрел спокойно,
Сжигая взглядом "вороную масть".
Тьма "воронья", а этих только двое...
Нет, он не даст им просто так пропасть.

Кровавое поле /Алексей Стародубов/

Он испил сполна крови, слёз и боли,

Смерть его в лицо стала узнавать.

Он остался там, в васильковом поле,

С ротою своей павшею лежать...

Рота та в селе ближнем отдыхала,

Бабушка бойцам принесла блины,

Тульская гармонь у плетня вздыхала,

Тишина, покой, будто нет войны.

Где-то далеко охали разрывы -

Фрицев потрошил артдивизион.

Слёзы в гладь пруда стряхивала ива,

Шелестел листвой пятипалой клён.

Юные девчонки щёчками алели,

Глядя на солдат, пивших молоко,

Птичьи голоса в вышине звенели.

Просто благодать - на душе легко!

Изменилось всё как-то вдруг и быстро -

Фрицы прорвались, вышли из кольца.

Был приказ один - задержать фашистов!

Окопаться бы лишь успеть бойцам!

Кишинёв в руинах /Галина Римская/

Вой, свист и грохот от бомбёжек,

Перевернулся белый свет.

Настал конец, спаси нас, Боже!

Красивых зданий больше нет...

Нет города, одни руины -

И эти страшные картины,

Что в новостях, увидит мир.

Ликуй, немецкий бомбардир!

Целенаправленно убийство,

Все попадания точны.

Но дни фашистов сочтены,

На запад драпать будут быстро.

Бойцам-героям - ордена,

Сияет Красная Звезда.

Курская дуга /Леонид Серый/

Я не хожу на  утренники в школу,

Чтоб ложу ветеранов "украшать",

Хоть каждый год весной, для протокола,

Меня не забывают приглашать.

Теряюсь я, когда, при всём народе,

Мне задаёт вопросы пионер

Об орденах, что заслужил на фронте,

И о моих медалях. Например,

Мне сложно объясниться - как награду

Я получил за Курскую дугу,

Врать не хочу, а горестную правду

Рассказывать детишкам не могу.

Рассказ о Курске - горькая пилюля.

Мне в сорок третьем быть там "повезло"

С шестнадцатого жаркого июля

И по двадцать четвёртое число.

Там, загнанная в гиблые болота,

Удерживая вражеский напор,

Уткнулась мордой матушка пехота

В брусничный малахитовый ковёр.

Патрон /Вячеслав Нарыков/

"Я - патрон образца сорок третьего года,

Я утерян войной.
Мой владелец - солдат из пехотного взвода -
Там, в земле, подо мной.

Уцелел под шрапнелью,
Но в бреду контратак
Развернулся над щелью
С лязгом танковый трак!"

Сколько крови пролито
За грядущих, за нас!
Жар твой, Курская битва,
Не остыл, не погас!

...Танки шли ковылями
И разливом хлебов,
Раздвигая крестами
Стены русских домов.

Всё шумят ковыли по-над степью донецкой... /Марина Лопатина/

Всё шумят ковыли по-над степью донецкой,

будто вспять возвращается времени ход -

снова русичи бьются с ордой половецкой

у реки, где смородина буйно цветёт.

У реки у Смородины, там, где Калинов

раскалённой границей раскинулся мост,

поднимают "Алёши", "Ильи" и "Добрыни"

стаи бешеных тварей из лесополос

и громят супостатов, как прежде, с задором,

чтоб не мяли хоругви по храмам враги.

Пламя праведной битвы пронзает моторы

обезумевшей в лютости Бабы-яги.

Смертоносные жала ломаются с треском,

если русские копья пронзают хребет.

Вновь шлифуют донецкие степи до блеска

доблесть воинов наших и наших побед.

Баллада о железе /Алексей Недогонов/

Говорят, что любой человек состоит из воды и металла:

Девяносто процентов воды, остальное - огонь и металл.
Нет, не выдумка то. Мне душою кривить не пристало,
Сознаюсь - я действительно где-то об этом читал.

Но не верить не грех мне сухим кабинетным наукам.
Я по выкладкам, формулам, честное слово, совсем не мастак.
Я б советовал нашим ещё не родившимся внукам
О проценте железа судить в человеке вот так...

...Если Францию нéкогда била в упор митральеза*,
А народ, чтобы жить, воскресал, выживал, выносил, -
Значит, весь человек состоял из такого железа,
Что его даже смерть, чтоб сразить, выбивалась из сил.

Если злая беда над Россией веками витала,
Если русский народ не поник под железной пятой,
Значит, наш человек состоит из такого металла,
В поединке с которым не выдержит сплав золотой.

Мир стоит на железе, да будет такое от века!
На полях отгремевших боёв тишина непривычно гудит,
И степным императором с профилем древнего грека
На поверженном танке немецком
                                          чёрный ворон спокойно сидит.

Мир к железу привык. Он на глине был жалок и ветох.
Государство растений живёт под железным жезлом:
Я видал, как фиалки под солнцем цветут на лафетах
Запылённых немецких орудий в степи под Орлом.

Беспощадным железом покой человека изрезан,

Но никто из людей раньше времени не умирал...
По долинам России прошло испытанье железом:
Против сталелитейного Рура мы выставили Урал.*

Памяти погибших в Ми-26 под Ханкалой /Татьяна Бурчевская/

От неба до земли... Наткнувшись на ракету,

Вниз падал вертолет, взлетали души ввысь.

От неба до земли - багряные рассветы.

Здесь кровью и огнем вновь захлебнулась жизнь.

От неба до земли - из облаков на мины.

Такая вот война, ни края, ни конца...