Неизвестному герою /Николай Сидоров/

Отбить у немцев маленький квартал -

Таков приказ. Он ясен был и краток.
Но легче было б перегрызть металл,
Чем сделать под огнём шагов десяток.

Мы поднимались и в атаку шли,
Рвались навстречу пламени и ветру,
Чтобы пройти хоть метр своей земли,
Но падали, не сделав и полметра.

Шумело море где-то за спиной,
В лицо хлестал пропахший дымом ветер.
И кроме этой улицы прямой,
Мы ничего не видели на свете.

И в пятый раз с командою "вперёд!",
Блестя штыками, поднималась рота,
Но бил упрямо вражий пулемёт
Из амбразуры маленького дота.

И вдруг за дымным валом человек
Навстречу доту яростно метнулся,
И пулемёт, придушенный навек,
Струёй последней захлебнулся.

И мы рванулись, разрывая ряд,
"Ура!" солдатским воздух сотрясая,
Туда, откуда пять минут назад
По нам строчила очередь косая.

Баллада о дурацкой смерти /Лев Вершинин/

Нет, пули я не боялся. Чего их бояться, пуль-то?

К тебе им одна дорога, а мимо - много дорог...

Я мыслил в войну о пулях, как нынче в смысле инсульта:

Догонит, значит догонит. На каждого писан срок.

А если чего и боялся, так только дурацкой смерти,

похабной и бестолковой, как лагерный беспредел...

Её, косую поганку, я только однажды встретил.

И то - не так, чтобы лично, а вроде бы подглядел.

...Застряли мы под Ростовом,

две роты на полустанке.

Степь. Август.

Земля прожарена.

Окопы хоть пальцем рой.

Снарядов - семь на орудие. А немцы нагнали танки.

Да что я вам объясняю? Понятно: сорок второй...

Весь день они нас гасили - не скрою, крепко и метко.

Но к вечеру все же стихли.

Стало полегче жить...

Тут ротный входит, однако.

Кто, мол, пойдет в разведку?

Спросил, скотина, и смотрит. Так, что лучше сходить.

Всего подобралось четверо, чтоб каждый работал в паре

(Напарника ранят - вытащи, а вдруг побежит - пришей...):

я,

Гиви из Кутаиса,

Юсуф, казанский татарин...

И Арвид,

тоже не русский;

вроде, из латышей.

Нам твердо пообещали:

вернетесь, нальем по двести.

Потом задачу поставили: надобно до утра

взять за линией немца.

И там же, прямо на месте,

вытащить из паскуды - где ихние панцера?

Он держал пулемётом душманов фалангу /Анатолий Шамов/

Небо падает вниз и трава изошла бирюзою...
После боя душе хоть бы час отдохнуть.
И вновь снайпер нас ищет в прицеле с тобою,
И склонились цветы на сержанта убитого грудь.

Он держал пулеметом душманов фалангу,

Снайпер пулю послал - спит Максим вечным сном.
Свои почести, знаю, он примет по рангу,
Мы работу его довершили с тобою вдвоем.

Солнце падает вниз и трава изошла бирюзою...
Бой закончен, душе хоть бы час отдохнуть.
Шанс на сто у нас выжить, Серега, с тобою
И закончить в Афгане военный свои труд.

Сорок второй /Александр Сидоровнин/

Ещё не знаем сколько там ночей

Бессонных, также траурных свечей

И радости очередной победы.

Известен результат нам, но не срок,

Поскольку выбор очень уж широк.

По вечерам об этом лишь беседы.

Но знаем, что закончится оно.

И снова будет радостным кино.

Затем, кого мы ждали, возвратятся.

И будет встреча грустная чуть-чуть,

И ночь, в которой точно не уснуть,

Хотя и будешь всё-таки пытаться.

Казаться будет - взяли вновь Рейхстаг,

И в целом даже будет это так.

Что в Киеве, в Берлине были те же.

Чтоб из себя чуть вылить тяжесть дум,

Ты будешь всё звонить родным из Сум,

И споры будут с каждым днём всё реже.

Возможно, через месяц там поймут,

Что зря побили столько мы посуд

И всё могли решить гораздо проще.

И глупостью большою был Майдан,

В конце был всё же Киев ими сдан...

И стоило ходить тогда на площадь?

Платком тумана землю ночь повяжет /Феликс Чуев/

Платком тумана землю ночь повяжет,

и сонная над миром благодать...

Из-под седых обломков

                                          фюзеляжей

они выходят звёздами дышать.

Да, все, как есть,

                             как были,

                                               как дышали

когда-то в разных русских

                                              городках,

и все, как есть,

                          они штурвал

                                                   держали,

на "Муромцах",

                            "эр-пятых",

                                                  "ишаках"... *

Ещё в петличках,

                               в полевых погонах.

От орденов не выцвели кружки...

В забытых шлемах

                                  и в скафандрах новых

поэскадрильно

                            строятся полки.

Ты тихо стой.

                        Не выдумка,

                                                не сказка.

На вечер встречи ты сюда

                                              пришёл

к питомцам Качи, Чкалова,

                                               Батайска - *

всех наших старых, добрых

                                                лётных школ.

Упаси /Евгений Шушманов/

"Упаси вас Бог познать заботу -

об ушедшей юности тужить..."

Константин Ваншенкин

Упаси вас Бог познать заботу -

офицерской честью дорожить,

в бой ночной свою бросая роту,

и к утру потери пережить.

Подсчитав "двухсотых" и "трёхсотых",

чтоб себя в потерях обвинить

пацанов - героев желторотых,

их потом посмертно наградить.

Поседеть, докладывая сводку

в штаб бригады тем, кто был в тылу,

то, что взяли, наконец, высотку,

сдержанную слышать похвалу.

Подписать скупую похоронку,

но не дай вам Бог её вручать

и пытаться объяснить ребёнку,

что отца у двери не встречать.

В городе на Волге /Сергей Викулов/

Как трудно было умирать

солдатам, помнящим о долге,

в том самом городе на Волге -

глаза навеки закрывать.

Как страшно было умирать:

давно оставлена граница,

а огневая колесница

войны

             ещё ни шагу вспять...

Как горько было умирать:

"Чем ты подкошена, Россия?

Чужою силой иль бессильем

своим?" - им так хотелось знать.

Встреча /Владислав Исмагилов/

Ну вот и свиделись, браток,

Давай обнимемся за плечи,

Четвертый, вроде бы, годок

Прошел с той, крайней, нашей встречи.

Что, посидим, коль время есть?

Тогда - в тенек, а то сгорим.

Возьмем, что выпить и заесть,

И по душам поговорим.

Давай же вспомним, брат, с тобой

Ачхой-Мартан, Тандо, Беной,

Карамахи, Чабанмахи,

Варанды, Гойское, Гехи,

Алхан-Калу и Дуба-Юрт,

Чечен-Аул, Аршты, Бамут,

Аргун и Грозный заодно,

Самашки, Ботлих, Ведено,

Шали, Галашки и Шатой,

И Гудермес, и Курчалой.

После битвы /Анатолий Николаев/

Бой тяжелый окончен победой в излучине Нево-реки,

И у тех, кто живой, в сердце радость шальная стучит.

Оперением стрел смертоносных играют, резвясь, ветерки,

И густеющей кровью людской обтекают устало мечи.

Догорают на плёсе остовы чужих кораблей,

Звуки битвы затихли уже над речною водой.

Свеи-шведы не будут поганить на русской земле -

Свой зарок исполняет так яростно князь молодой.

Князь за спины не прятался в этом жестоком бою,

Свой клинок харалужный иззубрил о свейский доспех.

Он считает глазами прорехи в дружинном строю,

И знакомое имя у каждой из этих прорех.

Мы, вымокшие, злые, ждём сигнала... /Григорий Глазов/

Мы, вымокшие, злые, ждём сигнала.
Но что нам дождь? Через минуту бой.
Высокий бруствер над моей судьбой
Набит кусками рваного металла.

В ракетнице уже привстал курок.
Не будет ни осечки, ни промашки.
Комбат сдирает ногтем грязь с фуражки
И молча мне кивает: вышел срок.

Я поднимаюсь. Медленно. Вполроста.
Я делаю свой первый трудный шаг.
Но оторваться от земли непросто:
Последний страх заныл в моих ушах.