Воспоминание бойца /Виктор Верстаков/

Полыхал БэТээР за спиною,
и бензин разливался вокруг.
И навеки прощался со мною
настоящий, не песенный друг.

Настоящий, родной, опалённый
непридуманным жарким огнём.
Рядовые, без лычек, погоны,
покоробившись, тлели на нём.

И подробностей вам не расскажут
ни комдив, ни начпо, ни комбат,
только место на карте укажут,
где отмучился этот солдат.

Да и мы с ним простились лишь взглядом,
когда полз я к живому огню.
Если вы с нами не были рядом,
как же это я вам объясню?

♫ Реквием Афганцам /Александр Ерохин/

Они ведь тоже жить хотели,

Мои армейские друзья,

Да уберечься не сумели.

Теперь их нет, остался я.

И по ночам, как звон набата,

Звучат во мне их голоса.

Двадцатилетние ребята

Уходят с боем в небеса.

     Простите мне, что я еще живой,

     Что по земле родной брожу устало.

     Когда смерть самых лучших забирала,

     Я рядом был, но не попал в ваш строй.

Винты вертолёта /Сергей Ефимов/

Бывают засады такие порой,

Когда даже группа разведки встревает,
И парни вступают в последний свой бой,
Но всё же на что-то они уповают.
На то, что есть выход, не может не быть,
Свои аргументы кладёт пулемётчик,
И хочется слышать сквозь грохот стрельбы
Винты вертолёта, очень хочется, очень!

На смену позиций двойной перекат,
Потом тормозни, пуля цокнет по камню,
Ещё магазин есть и пара гранат,
Ещё повоюем! Работаем, парни!
На Бога надейся, а сам не плошай!
Чтоб каждый твой выстрел по "духам" был точен.
И всё же надеется слышать душа
Винты вертолёта, надеется очень!

Курганы /Лев Вершинин/

Двунадесять веков, а то и боле

тому назад,

                     у этого села,

когда почти таким же было Поле,

но Диким называлось,

                                          и дотла

жарою были выпалены травы

в никем еще непаханых полях,

и конные степняцкие заставы

прорыскивали тропы в ковылях -

была война.

                      Верней сказать,

                                                   войнишка,

из тех, что не описаны нигде...

Ватага конных,

                             пять десятков с лишком,

в полночной непролазной темноте

ворвалась в град,

                              без шума выбив стражу.

Копыта в землю вмазали тела.

И ветхий вал без шума пал.

                                                И даже

петух не завопил - нашла стрела

и сбросила с плетня.

                                     И враг со смехом,

поймав за хвост, швырнул его в суму.

И факел, с маху сунутый под стреху,

окрасил красным пепельную тьму...

Мы вернулись с войны /Светлана Ахунова/

Мы вернулись с войны, и давно уже раны не ноют.
Только память порой возвращает тебя и меня
в дни, когда сигарету одну на двоих мы с тобою
напоследок курили под бешенным шквалом огня.

Мы ночами порой нажимаем курок автомата.
А в застывших глазах пацанов отражается страх.
И сквозь зубы плевок, пьяный, матерный окрик комбата.
Привкус горькой слезы на иссохших от ветра губах.

Давай, сержант, сожми ладонь в кулак.

Ещё живём, хоть нервы не канаты,
И жизнь порою наперекосяк.
Но честь и Родина для нас поныне святы.

Вспомни, Россия /Николай Мшинский/

Памяти героической гибели

канонерской лодки "Кореец"

и крейсера 1 ранга "Варяг"

Грозные волны катит Посейдон

И разбивает о борт в пух и прах...

Лодка "Кореец", отважный тритон,

В море выходит на полных парах.

Реет на мачте Андреевский флаг,

Чайки тревожно кричат за кормой.

Лодка "Кореец" и крейсер "Варяг"

Примут сегодня решительный бой.

После войны... /Алексей Сергеев/

Меняются под вой снарядов судьбы,

И взгляд на жизнь становится иным...
Представить тяжело, какою будет
Та наша жизнь... потом... после войны.
Как расставаться с теми, с кем связала
Петля тугая огненных дорог...
Уже другими стал смотреть глазами
На этот мир... Я раньше так не мог.
Ходить привык всё больше "тихой сапой",
Привычней слуху бардовский аккорд,
Взгляд ищет сам, где б мог укрыться снайпер
Или таит угрозу пулемёт.
Ах как-же наши деды были правы,
Что наслаждались этой тишиной!
А я могу себе заштопать рану
Обычной ниткой с гнутою иглой...

6 февраля /Игорь Емельянов/

Кинохроника войны

искажает злобой лица.

Нет признания вины,

есть желанье застрелиться.

Неумелый Водолей

превратил сугробы в жижу.

Как метро я ненавижу

в черно-белом феврале...

Его университеты /Александр Кердан/

Он не был от рождения солдатом,
И не сказать, что был таким уж смелым...
Он изучал латынь по медсанбатам,
А геометрию - по секторам обстрела.

На сапоги наматывая тропы,
Вжимаясь животом в песок и камень,
Познал он географию Европы
И все травинки выучил на память.

Письмо в небо /Ирина Горбань/

Сухой окоп. Я цел и невредим.

Да что мне будет, я ведь весь в отца.

Об этом с ним потом поговорим -

Что в унисон сердца.   

А сердце мамы рвется из груди:   

Как там сынок, скорее бы домой,   

А мы в окопе битый час сидим -

И принимаем бой.

Здесь как в кино: горит подбитый танк,

Летают комья взорванной земли, 

А мне плечо бинтует капитан,

И шепчет: "не боли!"

Огня хватает всем. Поймал и я,

Похоже, что не цел и невредим,

И только в небе стая воронья

Маячит впереди.