Платком тумана землю ночь повяжет /Феликс Чуев/

Платком тумана землю ночь повяжет,

и сонная над миром благодать...

Из-под седых обломков

                                          фюзеляжей

они выходят звёздами дышать.

Да, все, как есть,

                             как были,

                                               как дышали

когда-то в разных русских

                                              городках,

и все, как есть,

                          они штурвал

                                                   держали,

на "Муромцах",

                            "эр-пятых",

                                                  "ишаках"... *

Ещё в петличках,

                               в полевых погонах.

От орденов не выцвели кружки...

В забытых шлемах

                                  и в скафандрах новых

поэскадрильно

                            строятся полки.

Ты тихо стой.

                        Не выдумка,

                                                не сказка.

На вечер встречи ты сюда

                                              пришёл

к питомцам Качи, Чкалова,

                                               Батайска - *

всех наших старых, добрых

                                                лётных школ.

Упаси /Евгений Шушманов/

"Упаси вас Бог познать заботу -

об ушедшей юности тужить..."

Константин Ваншенкин

Упаси вас Бог познать заботу -

офицерской честью дорожить,

в бой ночной свою бросая роту,

и к утру потери пережить.

Подсчитав "двухсотых" и "трёхсотых",

чтоб себя в потерях обвинить

пацанов - героев желторотых,

их потом посмертно наградить.

Поседеть, докладывая сводку

в штаб бригады тем, кто был в тылу,

то, что взяли, наконец, высотку,

сдержанную слышать похвалу.

Подписать скупую похоронку,

но не дай вам Бог её вручать

и пытаться объяснить ребёнку,

что отца у двери не встречать.

В городе на Волге /Сергей Викулов/

Как трудно было умирать

солдатам, помнящим о долге,

в том самом городе на Волге -

глаза навеки закрывать.

Как страшно было умирать:

давно оставлена граница,

а огневая колесница

войны

             ещё ни шагу вспять...

Как горько было умирать:

"Чем ты подкошена, Россия?

Чужою силой иль бессильем

своим?" - им так хотелось знать.

Встреча /Владислав Исмагилов/

Ну вот и свиделись, браток,

Давай обнимемся за плечи,

Четвертый, вроде бы, годок

Прошел с той, крайней, нашей встречи.

Что, посидим, коль время есть?

Тогда - в тенек, а то сгорим.

Возьмем, что выпить и заесть,

И по душам поговорим.

Давай же вспомним, брат, с тобой

Ачхой-Мартан, Тандо, Беной,

Карамахи, Чабанмахи,

Варанды, Гойское, Гехи,

Алхан-Калу и Дуба-Юрт,

Чечен-Аул, Аршты, Бамут,

Аргун и Грозный заодно,

Самашки, Ботлих, Ведено,

Шали, Галашки и Шатой,

И Гудермес, и Курчалой.

После битвы /Анатолий Николаев/

Бой тяжелый окончен победой в излучине Нево-реки,

И у тех, кто живой, в сердце радость шальная стучит.

Оперением стрел смертоносных играют, резвясь, ветерки,

И густеющей кровью людской обтекают устало мечи.

Догорают на плёсе остовы чужих кораблей,

Звуки битвы затихли уже над речною водой.

Свеи-шведы не будут поганить на русской земле -

Свой зарок исполняет так яростно князь молодой.

Князь за спины не прятался в этом жестоком бою,

Свой клинок харалужный иззубрил о свейский доспех.

Он считает глазами прорехи в дружинном строю,

И знакомое имя у каждой из этих прорех.

Мы, вымокшие, злые, ждём сигнала... /Григорий Глазов/

Мы, вымокшие, злые, ждём сигнала.
Но что нам дождь? Через минуту бой.
Высокий бруствер над моей судьбой
Набит кусками рваного металла.

В ракетнице уже привстал курок.
Не будет ни осечки, ни промашки.
Комбат сдирает ногтем грязь с фуражки
И молча мне кивает: вышел срок.

Я поднимаюсь. Медленно. Вполроста.
Я делаю свой первый трудный шаг.
Но оторваться от земли непросто:
Последний страх заныл в моих ушах.

♫ Они сражались за Родину /Сергей Тимошенко/

Героям 12-й заставы

Московского погранотряда,

принявшим бой с моджахедами

13 июля 1993 года посвящается!

Рассвет намазал яркий грим

На полусонные черты,

Кровавым заревом своим

Окрасив горные хребты.

Так было миллионы лет,

Но на Земле один из дней

Неизгладимый горя след

Оставил в памяти людей.

     Я, глаза закрывая, 

     Слышал грома раскаты.

     Это двери от Рая 

     Отворили солдаты.

     Видел, как плакал ветер

     От разрывов и вспышек.

     Кто сегодня в ответе

     За погибших братишек?

На этих горных рубежах

Граница имена хранит

Тех, кто с поста не убежал

И врос костьми в ее гранит.

Прохоровка /Алексей Золотин/

Проезжаем Прохоровку -

И запахло порохом,

Вспоротое прошлое

Полыхнуло всполохом.

Прохоровка,

                       Прохоровка,

Звонкое название,

Вспоминаю прожитое -

Как в набат названиваю.

За посёлком - поле.

Напрягаю слух.

Отдается болью

Каждый 

                с поля

                             звук.

Не из сорок третьего?

Не железа лязг?

Вот он был - и нет его,

Связь оборвалась.

В зеленях, бархатно

Поля полотно.

Пахано-распахано,

Только всё равно

И сейчас покоится

Здесь стальная ржа -

Смертного побоища

Несметный урожай.

Есть поля - сирые,

Щавель да пырей...

Есть поля-символы.

Ты - из тех полей!

Гнездо /Алексей Недогонов/

Высота врезалась в рощу клином
И жила под ветром, на дожде,
С маленьким гнездом перепелиным,
С желторотым птенчиком в гнезде.

Озаряя рощу светом белым,
Грозы полыхали над гнездом.
Мать, прикрыв птенца промокшим телом,
Отводила молнии крылом.

В клочьях облаков, как бог, спокойное
Поднималось солнце. Лишь тогда
Перепёлка в небо знойное
Выпорхнула из гнезда...

Дуновенье ветерка залётного
Колыхало с пчёлами цветы...
Пополудни рота пулемётная
Заняла рубеж у высоты.

В полный рост поднявшись над долиною,
Русский парень, бравший города,
Вырыл у гнезда перепелиного
Ров для пулемётного гнезда.

Полтавский бой /Александр Пушкин/

Горит восток зарею новой.

Уж на равнине, по холмам

Грохочут пушки. Дым багровый

Кругами всходит к небесам

Навстречу утренним лучам.

Полки ряды свои сомкнули.

В кустах рассыпались стрелки.

Катятся ядра, свищут пули;

Нависли хладные штыки.

Сыны любимые победы,

Сквозь огнь окопов рвутся шведы;

Волнуясь, конница летит;

Пехота движется за нею

И тяжкой твердостью своею

Ее стремление крепит.

И битвы поле роковое

Гремит, пылает здесь и там,

Но явно счастье боевое

Служить уж начинает нам.

Пальбой отбитые дружины,

Мешаясь, падают во прах.

Уходит Розен сквозь теснины;

Сдается пылкой Шлипенбах.

Тесним мы шведов рать за ратью;

Темнеет слава их знамен,

И бога браней благодатью

Наш каждый шаг запечатлен.

Тогда-то свыше вдохновенный

Раздался звучный глас Петра:

«За дело, с богом!» Из шатра,

Толпой любимцев окруженный,

Выходит Петр. Его глаза

Сияют. Лик его ужасен.

Движенья быстры. Он прекрасен,

Он весь, как божия гроза.

Идет. Ему коня подводят.

Ретив и смирен верный конь.

Почуя роковой огонь,

Дрожит. Глазами косо водит

И мчится в прахе боевом,

Гордясь могущим седоком.