Военным водителям /Алексей Стародубов/

Столько опасных дорог вам проехать пришлось,

В точках "горячих" изранены ваши сердца.

Прошлое выстрелит гравием из-под колёс,

Памяти ветер вспорхнёт птицею у лица.

Жизнь на спидометр мотает не метры - года.

Яркие вспышки - то лица друзей боевых.

Сердце не сможет, увы, позабыть никогда

Незаживающих ран от следов пулевых.

Знает военный водитель про долг и про честь,

И, без сомненья, он выполнить сможет приказ.

Я служил в Кабуле /Иван Ильин/

Я служил в Кабуле. Чудное местечко -

Всюду минареты, башни, словно свечки.

               В этом-то Кабуле в паранджах все жёны,

               Ну а наши жены - пушки заряжёны.

Я служил в Кабуле, наших там хватало.

Взводный Генка - парень мой земляк с Урала.

               Часто под гитару запевал он первый

               Про любовь, про дружбу - успокоить нервы.

Я служил в Кабуле, шоферил, как нужно.

В нашем взводе парни жили очень дружно.

               На родном Урале горы много краше,

               Ну а здесь чужое, ну а здесь не наше.

Путевые заметки /Константин Скуратов/

Нас обстреляли на той стороне перевала...
Всё получилось, как в третьеразрядном кино:
Как-то внезапно вокруг всё огнём засверкало,
Стало внезапно от дыма разрывов темно.
С разных сторон трассера - озверевшие слепни
С хрустом вонзались в машины железную плоть.
Их посылали в колонну соседние гребни,
И пули, стараясь, искали живое тепло...

Я лиц нападавших не видел - вот это и страшно!
Как будто вокруг все стреляют лишь только в меня...
По мне, куда лучше отчаянный бой рукопашный,
Чем прятаться в камни от этого злого огня.
Тем, кто впереди, всё же проще - педаль до упора!
И мчатся машины, стремясь проскочить этот ад...
А я в замыкании - эти проклятые горы
Проеду последним, своих прикрывая ребят!

♫ Серпантин /Олег Гонцов/

Рассвет коснулся гор, нам пять минут на сбор,
Колонна вниз пошла по серпантину.
Не сказочная быль, висит туманом пыль,
Цепочкою живой идут машины.

И узкая дорога, очень близок карниз,
Один неверный шаг - и быть беде.
Тут главный твой экзамен,
Эй, механик, держись,
Ведь жизнь людей доверена тебе.

Кручёный поворот иль каменистый брод,

Мелькают километры, как мгновенья.
Колонна идёт, настал и твой черёд
Проверить свои нервы и уменье.

♫ Я Афганом не переболел... /Николай Кирженко/

Я Афганом не переболел,

Это рана моя, это рана.

Я живу, я в боях уцелел

И сегодня хожу в ветеранах.

Ты не плачь, мое сердце, не плачь,

Не оплакать тебе все на свете,

Годы наши уносятся вскачь,

И былого уже нам не встретить.

Но прольется хмельное вино,

Словно кровь, на снегу первозданном...

То ли подвигом, то ли виной

Повязал я себя с тем Афганом.

Просыпаюсь в тяжелом бреду,

Вспоминая, что было сейчас:

Чарикарской "зеленкой" веду

Свой израненный верный "КамАЗ".

Кольцо /Всеволод Рождественский/

Где ладожский ветер с разбега
Бьёт колкою стужей в лицо,
Вразлёт вырастает из снега
Бетонное это кольцо.

Разорвано посередине
Рывком героических рук,
Оно повествует отныне
О том, что в метельной пустыне
Жизнь вышла за вражеский круг.

Дорогою жизни отсюда

Сквозь стужу, туманы и мрак
Прошло ленинградское чудо
Под градом воздушных атак.

До привала ещё далеко /Николай Кирженко/

До привала ещё далеко,

А от пыли и солнца слезятся глаза,

Но не ставку, а жизнь я поставил на кон,

Не игра, а суровый армейский закон

Меня с этой войною связал.

Сколько раз на Термез я колонны водил!

Гиндукуша снега - вековая печать -

Отражаются в мёртвых глазницах "водил",

Что со смертью сошлися один на один...

Нам за павших друзей отвечать.

Я и сам под Джабалем однажды горел,

Под обстрелом сбивали друзья мои пламя.

Только Бог, видно, смерти моей не хотел, -

А хотел, чтобы песни друзьям своим пел, -

И сгорел мой "Урал", а не сам я.

♫ На Дороге Жизни /Александр Розенбаум/

В пальцы свои дышу -

Не обморозить бы.

Снова к тебе спешу

Ладожским озером.

Долго до утра

В тьму зенитки бьют,

И в прожекторах

"Юнкерсы" ревут.

Пропастью до дна

Раскололся лёд,

Чёрная вода,

И мотор ревёт:

"Вправо!"

...Ну, не подведи,

Ты теперь один

Правый.

Фары сквозь снег горят,

Светят в открытый рот.

Ссохшийся Ленинград

Корочки хлебной ждёт...

♫ Разговор с БэТэРом /Михаил Михайлов/

Карбюратору, как и лёгким,

Не хватает кислорода.

Нет ни моих, ни лошадиных сил.

Руль, обмотанный бинтами,

Рвёт ладони, и взял же моду!

Ну, что взбесился? Я же тебя просил!

С пылью пот со лба сползает

И - в глаза, их разъедает.

Камни шины разгрызают вдрызг.

Тошно? Не стони так тонко,

Ты же БэТэР - не девчонка,

Так держись, нельзя нам нынче вниз!

   А дойдём, от пыли всю седую,

   Я тебя, родимая броня,

   Крепко обниму и расцелую,

   Точно морду мокрую коня.

Метрономы /Ирина Горбань/

Его машина - мотор и крыша,
Подфарник смятый да бамперок.
Хоть руль, собака, на ладан дышит,
Ещё машине не вышел срок.

По буеракам и бездорожью,
Воронкам шалым да по стерне -
Он не умеет быть осторожней
На "Запорожце", как на коне.

А сверху - "грады", а сбоку - мины,
И снайпер целит, как белке, в глаз.
Когда-то будут слагать былины
О том, как парень планету спас.

♫ Дорога длиною в жизнь /Александр Розенбаум/

За рекой, где мой дом, соловьи заливаются звонко,

Зеленеют луга и деревья на той стороне.

Двадцать первой весны жаркий день мне встречать на бетонке,

И колонна опять поползёт через горы по ней.

На кабинах машин нарисованы звёздочки краской.

Каждый час, каждый миг этой трассы обычной весом,

Измеряем её нашей кровью солдатскою красной

Да количеством мин, разорвавшихся под колесом.

Бензина под завязку,

Проверена запаска

и техталон.

Теперь одна дорога

У нас с тобой, Серёга,

держи фасон.

Дать, ротный, поспеши нам

Команду "по машинам!"

Трамблёр не заискрится,

Чёрт ладана боится,

А хочешь жить -

бояться не резон.

♫ Моему неизвестному водителю /Александр Городницкий/

Водитель, который меня через Ладогу вёз,

Его разглядеть не сумел я, из кузова глядя.

Он был неприметен, как сотни других в Ленинграде, -

Ушанка да ватник, что намертво к телу прирос.

Водитель, который меня через Ладогу вез,

С другими детьми, истощавшими за зиму эту.

На память о нем ни одной не осталось приметы.

Высок или нет он, курчав или светловолос.

Связать не могу я обрывки из тех кинолент,

Что в память вместило моё восьмилетнее сердце.

Лишенный тепла, на ветру задубевший брезент,

"Трёхтонки"* поношенной настежь раскрытая дверца.

Глухими ударами била в колёса вода,

Гремели разрывы, калеча усталые уши.

Вращая баранку, он правил упорно туда,

Где старая церковь белела на краешке суши.

♫ Песня военных автомобилистов /Владимир Подделков/

Раздался сигнал, и колонна уходит,
Рассвет провожает ребят.
Отчизна вдали, но граница проходит
Сквозь сердце и душу солдат.

Снега на Саланге, жара в Хайратоне,
В Гардезе - обстрел, даже бой!
Но грузы доставят, друзей не оставят
Водители части родной!

Дорога жизни /Владимир Литвишко/

"Полуторка"* сползает в полынью.
Водитель словно спит в её кабине.
Ему уже не увидать семью.
Он более машину не покинет.

Раздроблено осколками стекло,
а руль - в крови. Работа есть работа.
Сколь многим в страшный час не повезло
с внезапно прилетевшим самолётом.

Добро бы - сам! Но кузов? Ребятня?..
Ужасна тишина на месте взрыва.
Глаз не открыть. Лишь бьётся мысль, звеня:
"Неужто все?.. Вдруг выпрыгнули?.. Живы?.."