Чёрные облака /Елена Большакова/

В горле застряло слово.

На лист не ложится 

                                  строка.

Над нашей планетой снова -

Черные облака.

Зачем эти распри, люди?

Вы честно скажите мне.

Ведь толку от бойни

                                     не будет.

Лишь смерть будет

                                  рада войне.

Над нашей страною

                                    зависли

Коварная смерть и беда.

У нас даже не было мысли,

Что будут взрывать

                                   города.

1 сентября 2004 года. Беслан /Валерий Казанжанц/

Такого ещё не было - обряд,

какого отродясь в аду не знали:

три сотни первоклашек и ребят

постарше замурованы в спортзале.

Среди растяжек - ранцы и цветы,

учителя, родители, их дети...

Назад нет хода - взорваны мосты,

попали люди в дьявольские сети.

Террор в экстазе - страшная страда.

На первый класс - комплект гранатомёта.

Глаза же отмороженных всегда

безжизненны, как смрадные болота,

♫ Беслан, Альфа и Вымпел с тобой... /Алексей Филатов/

Старая школа помнила

Уроки, счастливых детей.

Но страхом её наполнила

Чёрная мгла смертей.

Трагедия с первого акта

Казалась нелепым сном:

Стальные тиски теракта,

Заложники за окном...

У зла есть свои мотивы,

Лишь оправданий нет.

И выстрелы, крики, взрывы...

Учительский кабинет,

И классы, и коридоры

Не слышат школьных звонков.

Террора кровавая свора

Закрыла на сто замков.

     Беслан...

     Умирает от ран сердце,

     Умирает от боли душа,

     Еле дыша,

     Пролетая над нами.

     Беслан...

     Оставляя навеки память,

     Оставляя навеки боль...

     "Альфа" и "Вымпел" были с тобой,

     Беслан...

Матерям Беслана /Ирина Яненсон/

Город Ангелов в Беслане. Тишина.

Только август по ночам роняет звёзды,

И летят они на землю, будто слёзы

Проливает вечно скорбная луна.

Город ангелов в Беслане. В свете звёзд

В тёплом воздухе мелькают чьи-то тени,

С нетерпеньем ожидая дней осенних

И гостей из разных мест, спаси Христос.

Город Ангелов в Беслане. Тает грусть.

На надгробьях розоватых дремлют мишки,

Вечным сном здесь спят девчонки и мальчишки,

Имена их все мы знаем наизусть.

Город Ангелов в Беслане. Мать, вдова,

К переносице сведя сурово брови,

Деловито вытирает пыль с надгробий,

У неё родных надгробий целых два.

У кого-то их - четыре или пять,

Но количеством ведь горя не измеришь,

Путь судьбы святой молитвой не изменишь,

Тот поймёт, кто знает, как детей терять.

К юбилею Вымпела /Сергей Редько/

Промчались годы, но как-будто бы вчера

Создали группу, легендарный ныне "Вымпел".
Жму крепко руку вам, диверсий мастера,
Пускай решающий за вами будет выстрел.

Хотя, по совести, достаточно бы войн,
Чтоб боевых друзей не провожать салютом.
Но с терроризмом вы ведёте смертный бой,
Ведь жизнь заложников для нелюдей - валюта.

Сколь кровью вписано в историю страниц?
Афган, Чечня и Дагестан, Беслан, Дубровка.
А на аллеях славы сколь знакомых лиц,
С кем вы изъездили весь ад в командировках?

Храни вас Бог, тех кто на страже рубежей,
Кто в смуты дни не проливал невинной крови.
Тост третий... Молча... За потерянных друзей,
Кто в нашей памяти живёт осколком боли.

У памятника будённовским милиционерам /Иван Пасько/

На плитах в тишине суровой

Горят рубиновым огнём
Гвоздики, будто капли крови,
Что здесь лилась июньским днём.

Глядят с гранита, как живые,
Принявшие смертельный бой,
Красивые и молодые,
Нас заслонившие собой.

Старобельский налёт /Марина Скворцова/

Дети погибли снова!

Что может быть больней?

Горе: бессильно слово...

Стоны в душе моей!

Мысли по сердцу бритвой

и кулаком под дых!

Сколько сердец разбитых

у матерей... живых,

ныне убитых горем!

Душит и жжёт слеза.

Смотрят с небес с укором

детские вновь глаза!

Ночью стальные осы

бесово зло несут.

Суждено... /Ирина Лосева/

Оборвалось... как и душа тоннелем...

В дыму от горечи черней...

И пятнами потерь алеет

Еще один из многих дней...

В цепочку непрожитых судеб

Легло еще одно звено...

Свеча памяти и скорби... /Галина Стратейчук/

Болью звучат надрывною спасшихся голоса,

В шоке толпа выносит выживших и тела.

В них ещё отзовётся взрывов глухой набат.

Сотня домой не пришедших, и миллионы скорбят...

Страшной жестокой волей будни простых людей 

Сразу же превратились в скорбный остаток дней.

Кто-то молча исполнил чей-то жуткий приказ,

Это были не люди, нелюдь взорвала нас.

Было двадцать второе марта... /Александр Иванов/

Было двадцать второе марта.
Вечер пятницы. Подмосковье.
Таял "Крокус" в лучах заката
Синим маревом над рекою.

К горизонту тянулась пробка -
Возвращались с работы люди.
Небо сумерки тонировкой
Затянули, и на этюде

Грязно-белым пятном - машина

(Ей, как скальпелем, вечер вспорот),
Как безжалостная лавина
Перед тем, как сойти на город.

И они из машины вышли,
И у них началась охота...
Комментарии тут излишни,
Восемнадцать минут, всего-то...

И лежали тела повсюду,
Как в каком-то спектакле страшном.
И откуда-то... отовсюду
Кто-то хрипло надсадно кашлял.

Поливали свинцовой злобой,
Высекая фонтаном искры,
И, с безжалостностью особой,
Горло резали тем, кто близко.

Нет, они не скрывали лица
И, возможно, считали даже,
Что герои, а не убийцы,
Что уж их-то Аллах отмажет.

Что же, был их триумф не долгим,

Не укрылись в лесу вечернем.
Мы-то думали это волки,
А они оказались - черви.

Их теперь до конца столетья
На железную цепь, в подвале.
А ведь деды животных этих
Рядом с нашими воевали...

6 февраля /Игорь Емельянов/

Кинохроника войны

искажает злобой лица.

Нет признания вины,

есть желанье застрелиться.

Неумелый Водолей

превратил сугробы в жижу.

Как метро я ненавижу

в черно-белом феврале...

Теракт в Домодедово /Сергей Есиков/

Мне так мало минуты молчания,
ведь безмолвна души печаль.
На круги своя мироздания
незаметно прилёг февраль.
В неразборчивой телеграмме
вновь услышится Божий крик.
Пишет сын с того света маме:
"Мама... Мама... Прости. Погиб..."
Чёрной кошкой в оконной раме
пробежит, оборвавшись, жизнь.
Плачет дочь и всё шепчет маме:
"Мама... Мамочка... Ну, вернись!"

Не стреляйте! /Лев Серебряков/

И земля, и небо - всё вверх дном.

День над чёрной бездною завис.

Тишину потряс оружья гром.

Это "волки" в город ворвались.

Стала жизнь безумием сплошным,

А больница - как кромешный ад,

Где "свои"  стреляют по "своим".

- Не стреляйте! - из окон кричат.

 

- Не стреляйте!! - крики матерей

Не слышны в том огненном аду.

Автоматный треск очередей

Предвещает новую беду.

Над Кизляром пелена и гарь.

- Не стреляйте! - простынь белых взмах.

И в кровавых отблесках январь

Замер в стекленеющих глазах.

Тридцать первое. Утро. Рассвет /Анастасия Дымпер/

Тридцать первое... Утро... Рассвет...

И октябрь залился слезами.

Самолёта упавшего след

Сохраняется перед глазами.

Двести двадцать четыре души

Улетели в бескрайние дали.

И в аэропортской тиши

Люди память осыпят цветами.

Вспомнят дети родного отца,

Вспомнит мама любимую дочку.

Этот рейс не увидит конца,

Словно в жизни поставлена точка.

Вы Россию несли на руках /Олеся Борисова/

Колоколен перезвон, то ли плач, то ли стон -
На Дубровке третьи сутки война.
Вся Россия в слезах, боль и горе в глазах,
Над Москвой правит бал сатана.
Колокольный перезвон, то ли плач, то ли стон,
Мы в плену у безумной войны.
Девять граммов свинца. Вам идти до конца
По осколкам распятой страны.

Группа "Альфа", вперёд!
Ты стрелять станешь первой.
Отработано всё до последнего нерва.
Богородицы лик осень в небе рисует.
"Альфа" снова Россию у войны отвоюет.

Колоколен перезвон, детский плач, чей-то стон.
Божья мать опустила глаза.
От наркоза, в бреду всем не выжить в аду,
И бессильны уже доктора...
Колокольный набат, сердца стук невпопад.
В белом храме погасли огни.
Всех спасти не смогли, нас за это прости,
Мы, Россия, тебя сберегли!

Группа "Альфа", вперёд!
Ты стрелять станешь первой.
Отработано всё до последнего нерва.
Завтра солнце взойдёт над безмолвным погостом.
Белый ангел поёт в чёрном небе "Норд-Оста".

Трагедия в Волгодонске /Анна Ковалёва/

1

К месту несчастья мы 

вместе бежали

об руку с ужасом,

в серой пыли,

мы, перепуганные горожане,

полузастроившие пустыри

многоэтажными

блоко-домами,

мы, не гадавшие тяжести той

страшной трагедии,

кояя с нами

может случиться...

Завесой густой

дым затянул розовевшее

небо,

Выли сирены, и рядом уже

в черных провалах гнездилась

небыль

выдранных окон, пустых

этажей!

Беслан /Константин Фролов/

Застыв у бездны на краю,

Убийцы, что в джихад играют,

Вы не окажетесь в раю.

Туда зверьё не допускают.

Вы трижды прокляты в веках.

Никто не вспомнит, что вы были!

А кровь младенцев на руках

Вас превращает в горстку пыли.

Пройдут осенние дожди,

Со стен смывая кровь и пули.

Вновь ваши подлые вожди

Вас примитивно обманули.

У них отнюдь  недолог век.

Сгорят. И будет прах развеян.

И в бездну канет имярек

Беду принёсшего злодея.

Боль нестерпима и горька.

Весь мир померк от скорбных звуков.

То стонет сердце старика,

Что проводил на небо внуков.

И отогнать не в силах прочь

Виденье с комнатой пустою

Мать, что спасти не в силах дочь

В дыму, под рухнувшей плитою...

♫ Ты сделал выбор /Сергей Ефимов/

Момент для каждого бывает - сделать выбор,

А он всегда, пусть трудный, но он есть.

И чтобы детству не терять улыбок,

Ты поступил, как подсказала честь.

Чтоб "жи" и "ши" писать могли в тетрадке,

А жизнь, как лист, не комкала беда,

Ты сделал выбор в боевом порядке,

Заняв своё в нём место навсегда.

Ты не ушёл, себя спасая бегством,

Ценою жизни многих уберёг,

Собой закрыв испуганное детство,

Ведь ты иначе поступить не мог.

♫ Так не бывает /Сергей Трегубов/

Так не бывает... Не плачут мужчины.

Так не краснеют под осень рябины.

Так не пылают багровым огнем

Астры над первым сентябрьским днем.

Так не бывает... В детей не стреляют.

Сердце от черной беды замирает.

Ты им последним пристанищем стал,

Черный от копоти школьный спортзал.

     Словно ангелы, летят они над нами,

     Не поняв своей вины, не укрывшись от беды,

     Эти дети, унесенные ветрами,

     Необъявленной, неназванной войны...

Так не бывает... Минуют недели,

Но неоткрытыми будут портфели,

И не начнется их первый урок,

Бал выпускной и последний звонок.

Так не бывает... И в памяти нашей

Будут живыми Аслан и Наташа.

Так почему же от боли кричит

Скорбный огонь поминальной свечи?

В Питере пасмурно... /Ренарт Фасхутдинов/

В Питере пасмурно, столбик пляшет - ноль, плюс два, плюс один,
Мойка догладывает лебяжий остов последних льдин.
По переходам звенят гитары, тают обрывки нот,
Можно сидеть до последней пары, можно сбежать в кино.

Завтра контрольная - не готова, надо бы подучить,
Но вместо этого по Садовой цокают каблучки.
Хочется плакать и улыбаться, просто считать шаги,
Легкие пряди танцуют сальсу возле правой щеки.

Сколько там песен ещё не спето, первый счастливый курс,
В сумочке толстый гранит конспектов не на один укус,
Буквы и цифры - сплошные тайны слишком точных наук.
Просите имя? Допустим, Таня - первое, что на ум.