Чернобыльская колыбельная /Александр Белов/

Я скучаю и снюсь тебе... Да, это я - твоя Припять...

Знаю я, между нами не порвана тонкая нить.

Мой уехавший житель, как синего моря не выпить,

Так и горя тебе никогда до конца не испить.

Лишь тебе я могу не безмолвной и мертвой присниться,

Только ты меня помнишь - до двадцать шестого числа -

Молодой и веселой весеннею чаровницей,

Всеми вами любимой, такой, как когда-то была...

   Засыпай... Засыпай...  Всё прошло и уже не вернется.

   Время раны не лечит, и этот порядок не нов.

   И хоть пламя Чернобыля сердцем в груди твоей бьется,

   Засыпай... Засыпай... без тревоги, без боли, без снов...

Ты прости, что тревожу твой сон, мой седой ликвидатор...

Наша память ушедших друзей твоих не оживит.

Долго с третьего блока нам машут мальчишки-солдаты,

Что носили в лопатах смертельно-фонящий графит.

И приснятся тебе Копачи, Чистогаловка, Янов -

Что давно захоронены, скрыты под слоем земли,

Где живые тела этой странной войны ветеранов

Поражали рентгены и бэры безумные жгли.

   Засыпай... Засыпай... На губах снова горечь полыни...

   Время раны не лечит, и этот порядок не нов.

   И хоть пламя Чернобыля в сердце твоем не остынет,

   Засыпай... Засыпай... без тревоги, без боли, без снов...

Мой уставший пожарный, ты в снах на исходе апреля

Тушишь крышу машинного зала, не помня пока,

Как в огне радиации за три недели сгорели

Караулы пожарные Правика и Кибенка.

26 апреля 1986 года /Мария Мухина/

Никто не помнит, все уже забыли,

Как бабы у калиток своих выли,

Как псы, поджав хвосты и стиснув пасть,

Пытались в "дезинфектор" не попасть.

Как на автобусах в пыли дорожной

Увозят семьи тихо, осторожно,

И как молчали все колокола,

Когда без боя Припять умерла.

Никто не помнит белые костюмы,

Пожарного, который очень юный,

Отцов семейств, отправившихся в ад,

Над ними липы сонные шумят.

Никто не знает, что вблизи окрестной

Есть Новозыбков, вырванный у бездны,

Но отголоски страшной той беды

На лицах горожан его видны.

Белые шапочки /Владимир Малышев/

5-й смене 4-го энергоблока ЧАЭС

посвящается

Белые шапочки - светлые души,

Чистые руки держали прогресс,

Всё по регламенту, всё по науке,

Вы управляли крупнейшей АЭС.

Всё то, что сверху хотели ускорить

И подогнать под себя ордена,

Вы не успели, как должно, оспорить.

В этом лишь ваша осталась вина.

Чувствуя боль от того, что случилось,

Вы не пытались трусливо бежать:

От излученья душа обнажилась,

Но вы сумели Беду удержать.

Первыми приняли первые меры,

Первыми поняли - это конец.

Только АЗ* чувства долга и Веры

Как-то держало биенье сердец.

Чернобыльский ноктюрн /Андрей Цуприк-Шатохин/

Эта музыка любви

Не по нотам, по глазам
Разлилась... Смотреть больно...

И зови, и не зови,
Я чернобыльский ноктюрн
Доиграю, как смогу, сольно...

Эта музыка души
Исполняется без рук.
Вот и всё. Закрой крышку...

Посмотри и не дыши.
Улови негромкий звук,
Молодой звезды вспышку...

♫ Чернобыль /Геннадий Буравкин/

Той Чернобыльской ночью

Осознанья игла,

Вещих снов напророчив,

Обожгла, потрясла -

В яркой вспышке урана

Вспыхнет мир и сгорит...

С той поры страшной раной

Мне Чернобыль болит.

   Лес становится Рыжим - 

   Где цветы, где грибы?

   И не быть мне таким же,

   Как до этого был.

   В память мрачным тираном

   Даты с траурных плит.

   Незажившею раной

   Мне Чернобыль болит.

Что оставлю я внуку?

Что я сыну скажу?

На людей и науку

Я иначе гляжу.

Плач слезой покаянной

Горя не отбелит.

Неизлеченной раной

Мне Чернобыль болит.

Чернобыль /Владимир Литвишко/

Мы делаем всё новые ошибки,

От старых не залечены следы.

Безжизненными сколами улыбки

отражены течением воды.

Скрывают лбы солдатские пилотки,

Через плечо повис противогаз...

Рояль, что слал им вслед с печалью нотки,

затих в кустах, скукожился, погас.

Трухлявы брёвна брошенного рая...

В очередях наплыв потухших вдов,

Прошениям и жалобам нет края,

Бессильны честь, отвага и любовь.

Не вся до дна ещё испита чаша,

и камни собирать пока не срок.

Одна лишь жизнь, и та, увы - не наша,

раз, как хотел, её прожить не смог!

В молчании застыли обелиски,

свой урожай собравшие вполне

тех, кто в любви уже не станет близким,

не отыскавших истину в вине.

♫ Саркофаг /Сергей Урывин/

Отвернувшись от рыжего леса,

Излучая тревогу и страх,

В центре зоны над раной ЧАЭСа

Замер серый, как слон, Саркофаг.

Было время приказов жестоких,

Под лучи заставляющих лезть.

Всем на зависть в рекордные сроки,

Всем на горе построен он здесь.

В Саркофаг запрятать бы трусость,

В Саркофаг запрятать бы подлость,

И крутых командиров тупость,

И прогнившую к чёрту совесть.

Да ещё за одно бы жадность

Запихнуть бы туда - и ладно,

И "продажных за пятак" -

Всех упрятать в Саркофаг.

Чернобыль /Владимир Казмерчук/

Из памяти не вырвешь середину.
Забудешь ли седой апрельский день,
Когда беда прорезала на спинах
Небрежным взмахом чёрную мишень?

Хрипела смерть, и яд стекал по коже:
Чернобыль, как проклятие богов,
Впивался в души воем, страхом, дрожью,
Могильным пеплом с адских берегов.

И над землёй неверящей дрожали
Пропитанные ядом облака,
И капли, что отравой обагряли,
Смывали жизнь за жизнью на века.

Пожарные ЧАЭС /Виктор Стребежев/

Небо стало враждебным,

Пропитанным пепельной гущей.

Из Чернобыля выброс за выбросом

Рвался в зенит.

Облака на ветрах разнеслись

И осели на суше.

И дозиметр зашкалил над грунтом,

И сердце частит.

Сбито пламя пожарной

Командой, почти обреченной.

И в больницу легли они

Веря, что взрыву не быть.

В городах спали дети,

Сжимая игрушки в ручонках.

Словом "эвакуация"

Их суждено разбудить.

Нашим детям здесь не жить /Наталья Вишневецкая/

Чёрный ворон. Чёрный лес.

Чёрная дорога.

А вокруг стоит печаль,

Чёрная тревога.

С этих ядерных стволов

Словно снята кожа.

Ни шагов, ни голосов

Тишь не потревожат.

Лишь дозиметры трещат.

Запредельны дозы.

Грустно ветками скрипят

Мёртвые берёзы.

Жил Чернобыль, но погас.

Мрачный сон и тленье.

Не на миг и не на час

Чьё-то преступленье.

♫ Ликвидаторы беды /Владимир Малышев/

Расскажу я вам, ребята,

Не за праздный интерес,

Про советского солдата

На Чернобыльской АЭС.

Что случилось там в апреле,

Нам никто не говорил.

Правда, диктор еле-еле

Что-то вяло пробубнил.

Только атомное шило

Так в мешке не утаишь,

Если облаком накрыло

Осло, Лондон и Париж.

Вся Европа испугалась

И такой подняла рёв,

Что сказал про то, что сталось,

Сам товарищ Горбачёв.*

Стало всё предельно ясно:

Там, в Чернобыле - беда.

Находиться в нём опасно,

Это значит - нам туда.

И пошли военкоматы

По квартирам и домам:

Всё, товарищи солдаты,

Снова в строй придётся вам.

А кому опять охота

Одеваться в сапоги?

Только служба - не работа.

Долг - покруче, чем долги.

Наш мужик советский знает,

Как не выла бы семья,

Но она не понимает:

Кто тогда - когда не я?

Сделать выбор, если вышел

Рядом с домом катаклизм -

Героизм? Берите выше -

Это был Патриотизм!

Я из кадровых военных,

С нами проще: "Вам приказ".

И таких, обыкновенных,

Тоже много было нас.

Бог здоровьем не обидел,

Но тревожил душу страх.

Обрисую, что увидел,

В двух, фактически, словах.

Ангелу Припяти /Любовь Сирота/

Прикоснись к израненному сердцу

Города, хранящего тепло

Твоего утраченного детства,

Призрак эха смеха твоего...

Пальцами лучистыми дотронься

Пыльных клавиш городской души,

И она очнется, встрепенется,

Вырвется из призрачной тиши. -

Запоет, заплачет, засмеется

Многозвучный городской орган.

В небесах распахнутых зажжется

Неизбывной памяти экран.

Темные глазницы мертвых зданий

вновь людским наполнятся теплом...

Город затаит на миг дыханье,

Когда ты опустишься в свой дом...

Чернобыльским пожарным /Артём Янгильдин/

Сквозь апрельский прищур освещает луна

Ранних вишен цветущие горы.

По полям Украины гуляет весна

В вышиванке с изящным узором.

На фасады домов и асфальт мостовых

Брошен взгляд фонарей дальнозорких.

Аромат молодой тополиной листвы

Щедро льется в оконные створки.

Теплый ветер качнет затаившийся лес,

В спящий город ворвется игриво...

Вслед за вспышкой из тьмы полуночных небес

Прогрохочут зловещие взрывы!

Над недремлющим пультом тревожный мотив

Натянул телефонные нити.

И диспетчерский голос, маршрут уточнив,

Направляет расчеты на Припять.

Чернобыльская баллада /Лев Ошанин/

Ты вырвалась из сердца поневоле,
По требованию совести людской,
Баллада смерти и баллада боли,
Баллада чистой верности мужской.
Когда бедой чернобыльской пахнуло,
Когда упал наладчик неживым,
Был первым здесь начальник караула,
Владимир Правик с воинством своим.
Гляжу в его лицо - вот-вот расправит
Он эту складку меж густых бровей.
Завидный хлопец он, Володя Правик,
Из тех, чьё сердце - гордость матерей.

...Сбить надо пламя! Срезать пламя надо,

А то оно собьёт - слепое - с ног.
И вот уже взлетел и встал с ним рядом,
Как стриж весенний, Виктор Кибенок.

♫ Чернобыль /Александр Арбузов/

Есть брошенный город пустых площадей,

Безлюдных проспектов, небритых газонов.

Туда никогда не пускают людей,

Такие места - запретная зона.

Мы никогда не знаем, что случится потом.

Всё чаще прогресс с людьми сводит счеты.

Я помню, как в восемьдесят шестом

На юг уходили расчет за расчетом.

И каждый был молод и жить хотел,

Но в атомном пекле горели, чтобы

Земля процветала, и мир не болел

Тяжелой болезнью "Чернобыль".

А дальше - война, невидимый враг,

И средство защиты - респиратор,

И радиоактивная пыль на зубах,

И имя одно на всех - ликвидатор.

Они выносили жизнь на голых руках,

Не ведая рангов, чинов и профессий.

Дозиметр шкалил, стучало в висках,

И мир раскололся на стронций и цезий.

И ядерный ветер им руки лизал,

Четвертый реактор бесился, чтобы

Земля содрогнулась, и мир узнал

Суровое слово "Чернобыль".

♫ Чернобыльские аисты /Николай Козлов/

Посвящается ликвидаторам аварии

на Чернобыльской АЭС

Нам не забыть той памятной весны

И той беды, что к нам пришла в апреле.

Вдруг мирный атом стал страшней войны,

И по приказу Аисты взлетели.

Мы, как все живые, любим жизнь,

Нам не чужды ни радость, ни печали.

И пусть людьми мы в жизни родились,

В Чернобыле мы Аистами стали.

Чернобыль. 1986 /Игорь Алексеев/

Для человека русского всегда
Беда любая не была чужою,
И в грозные военные года,
И в годы созидательного строя.
Так повелось и испокон веков
Передавалось в каждом поколенье -
Себя из рабских вызволив оков,
Он и других приблизил к избавленью.
Хотя и времена не те уже,
И эхо войн осталось в прошлом где-то,
Быть на переднем, главном рубеже -
Вот русского характера примета.
Вот и опять в нагрянувшей беде
Проверить мужество пора настала...
Сегодня местом подвига людей
Авария чернобыльская стала.

Колыбельная Чернобылю /Иоланта Карминская/

Снова широту небес

Занавесит черным шелком,

Вновь засветит под землею

Красной хвоей Рыжий Лес.

Пусть бы шло и дальше так,

Лишь бы мирно было только,

Лишь бы было все спокойно

На Чернобыльской АЭС.

Монотонно, не спеша

Припять волны вдаль уносит,

Спят бетонные ограды,

Спит безмолвный Саркофаг.

О виновных говорят -

Размышляют, что с них спросят.

Спите мирно, не тревожьтесь:

Жизнь свое возьмет и так.

Ночь усталою рукой

Над АЭС рассыплет звезды,

Из расчета на погибших -

Чья-то жизнь - одна звезда.

Пусть и дальше было б так,

Лишь бы не было так поздно,

Лишь бы не было так поздно,

Как случилось всё тогда.

♫ Братство Саркофага /Олег Тарасов/

Судьба страны разорвана была напополам

Взметнувшейся над Припятью бедою.

И на живую землю черной былью смерть легла

Сухой радиоактивной полосою...

Горел бетон. Дымилась сталь. На бой с бедой пошла

Простая всенародная Отвага,

Чтоб защитила землю от невиданного зла

Невиданная прочность Саркофага.

Поток лучей смертельных бил нещадно в мир живой

Из жерла развороченного блока.

В пространстве смерти труд людей кипел, как жаркий бой,

Была победа призрачно далекой...

А метроном безжалостно отсчитывал часы.

Кромсали судьбы жесткие рентгены.

Там не было укрытий и нейтральной полосы.

Там мужеством армировали стены.

♫ Тридцать пять /Николай Козлов/

Что ж, мужики, ну вот и тридцать пять...

Да, много лет прошло от той печальной даты,

Как стали нас тогда "чернобыльцами" звать,

Мы стали - ликвидаторы, солдаты.

Да, мужики, промчалось тридцать пять,

Как взрыв тот лег на плечи тяжким грузом,

И нас тогда призвали Родину спасать

Со всех концов Советского Союза.