Святая дата /Сергей Васильев/

Опять трубят октябрьские ветра

над крышами, в ущельях, в поймах, в чащах.

Опять, опять надвинулась пора

опавших листьев и знамен парящих.

Великий праздник гордости людской,

студеный день в пылающей одежде!

Как хорошо, что ты опять такой,

каким тебя запомнили мы прежде.

Открыт на мир твой просветленный взор,

вся в блестках звезд твоя святая дата.

В твой мерный шаг влилась с недавних пор

походка победителя-солдата.

Четыре года сумрачных подряд

тебя мы неизменно отмечали,

но всякий раз твой праздничный наряд

был затемнен завесою печали.

Свист вражьих бомб и вражьих пушек бас

гасил тебя чудовищным раскатом,

но свет твой в сорок первом не погас,

он стал еще лучистей в сорок пятом.

Девятнадцатилетние /Александр Ляйс/

Нас водила молодость

в сабельный поход... 

Эдуард Багрицкий

Ковыль да степь, лихие годы,

И днём и ночью - вечный бой.

И солнце мировой свободы

Всегда ведёт нас за собой.

В степи и дышится вольнее,

И песни далеко слышны.

Но вся романтика бледнеет,

Перед лицом такой войны.

Не до романтики нам было,

Как королям или князьям.

Мы рыли шашками могилы

Из строя выбывшим друзьям.

Короткий залп - и снова в сечу.

Труба зовёт, трусливых нет.

И сто смертей неслось навстречу,

И столько же - смотрело вслед.

Спешили драться и влюбляться

На всём скаку, на всём ходу.

Ведь было нам по девятнадцать,

В том девятнадцатом году.

Всем погибшим /Александр Ляйс/

Поле битвы зарастает,

Зелень прёт во всём соку.

Ах ковыль, трава густая,

Сколь ты видел на веку.

Сколько доблести и славы,

Сколько павших помнишь ты.

Не росою ли кровавой

Эти политы цветы?

♫ Всадник, скачущий впереди /Андрей Земсков/

"Выпрямляйся, барабанщик!.. 

Встань и не гнись! Пришла пора!.."

(Аркадий Гайдар "Судьба барабанщика")

Выпрямляйся, барабанщик!

Встань и только не гнись!

Там, за насыпью, засели враги.

В тридцать семь коротких лет не умещается жизнь,

Возвращается на те же круги.

Пуля свистнет и под орден ляжет красным пятном,

На секунду станет пусто в груди.

А потом тебя подхватит серебристым крылом

Всадник, скачущий всегда впереди.

  Дрогнет язычок пламени свечи,

  Чьи-то руки тронут штурвал.

  Песня, не молчи!

  Сказка, не молчи!

  Трудно, - но ещё не привал.

Гибель Чапаева /Александр Ляйс/

Всё стихло, земля утонула во мраке,
Казачья разведка нырнула в кусты.
Вот хмурые сотни готовы к атаке.
Ножами втихую добиты посты.

Сигнал! И от свиста проснулась станица.
Бойцы не досмотрят последние сны.
От пули да шашки уже им не скрыться.
Копыта коней от их крови черны.

Геройский начдив "25-ой" попался!
Теперь-то хвалёный начдив не уйдёт.
Казачий отряд уже к штабу прорвался,
Но тут с чердака вдруг забил пулемёт.

25 октября 1917 года /Михаил Исаковский/

Я снова думал, в памяти храня

Страницы жизни своего народа,

Что мир не знал еще такого дня,

Как этот день - семнадцатого года.

Он был и есть начало всех начал,

И мы тому свидетели живые,

Что в этот день народ наш повстречал

Судьбу свою великую впервые;

Впервые люди силу обрели

И разогнули спины трудовые,

И бывший раб - хозяином земли

Стал в этот день за все века впервые;

Читателю /Алексей Сурков/

Что ж? Прожитых лет не воротишь вспять.

Мы взрослыми стали. А вспомнить по чести,

В семнадцатом, осенью, тридцать пять

Едва набегало обоим вместе.

Давай на границе семнадцати лет

В глаза своей юности взглянем спокойно.

Не наша ли жизнь обозначила след

В социализм сквозь невзгоды и войны?

Встань, молодость, песни походной сестра!

Под низким навесом пустой солеварни,

Обняв карабины, всю ночь у костра

Сидят восемнадцатилетние парни.

Разлапые сосны построились в ряд.

Окрашены заревом темные дали.

Безусые парни сквозь сон говорят

О жизни, какой никогда не видали.

Бушует набата полночного зык,

Горят на снегу кровяные пятна.

У юности нашей был строгий язык,

И мне и тебе с полслова понятный.

Баллада о нейтральности /Аркадий Ляховецкий/

Конная, лихая, партизанская,

Сабельной атакою хмельна,

На рысях вразнос неслась Гражданская,

Ненависти полная война.

Сколько можно подобрать эпитетов!

Черно-красно-белая, она -

Крестное распятие, распитие

Чаши уготованной до дна.

Каждому давалось полною мерою.

Наблюдая тел и душ раскол,

Счетовод небесной бухгалтерии

В книге судеб отмечал: "В расход!"

Но при очевидной неуместности

Продолженья жизни, видит Бог,

Нужен был и пахарь, и ремесленник

Для полков, дивизий и штабов.

Ржавая селедка, каша пшенная,

Десять ртов, а хлеба - ни куска.

Ладил упряжь дед, - такого шорника*

По округе целой не сыскать!

И взрывалась полночь конским топотом,

Рвали настежь дверь с петель не раз:

Комиссары, атаманы, сотники

Требовали кожаный припас.

Потрясали карабином, шашкою,

Маузером, бьющимся в руке,

Обещали муки, кары страшные

На родном могучем языке.

Пили самогонку, тараторили,

Племя супротивное кляня.

Но была нейтральной территория

Шорниковой хаты до плетня.

Как будто вчера... /Степан Щипачёв/

Как будто вчера на город

балтийские дули ветра,

и гул орудийный с "Авроры"*

катился как будто вчера.

Ничто не затмило над веком

той ночи далекой огни.

Шел дождь вперемешку со снегом,

и капли стекали с брони.

Завируха /Юрий Беридзе/

Песня трубачева,

знамя кумачево.

Пулеметной дробью -

красный эскадрон.

Сабельные всполохи,

головы - подсолнухи,

и блестит надгробно

золото погон.

Сечи до упаду,

смертная лампада.

Солнце заслонила

пыль донской степи.

Русская забава -

"Пропадай, держава!"

Силу ломит сила,

кровушка кипит.

Красной завирухой,

бабкой-повитухой

время завалилось

в русские края.

Каркнет в небе ворон

сиплым приговором

над сырой могилой,

где и ты, и я.

Берёзка /Леонид Дербенев/

В чистом поле в ясный день июля

Просвистел безжалостный свинец,

И упал, сражённый вражьей пулей,

Армии будёновской боец.

Вился над землёю дым белёсый,

И, шумя зелёною листвой,

Наклонилась стройная берёзка

К юноше в папахе со звездой.

Я - наган /Григорий Егоркин/

Я был рождён как пистолет -

Не саблей, не пращой.

Мне очень-очень много лет,

Да, мне уже за сотню лет,

Но послужу ещё.

Ведь, как и прежде, мой курок

Изгибом крут и зол,

Не сточен временем боёк,

Стальной проверенный боёк,

И смазан маслом ствол.

Арка Главного штаба /Николай Браун (старший)/

Строенья раздвинув плечами,

Взлетает она в высоту,

Сто лет и ночами, и днями

Бессменно стоит на посту.

И всё же она знаменита

Не тем, что столетье над ней

Упрямо вздымают копыта

Шесть бронзовых ярых коней,

Юность /Степан Щипачёв/

Стала легендою, знаменем, песней,

рвущейся в завтрашние просторы,

юность дружинников Пресни,

юность матросов "Авроры",

Низко склонялась над картой, над книгой,

чубом то чёрным, то русым

юность отважных комбригов

и комиссаров безусых,

Шахты, заводы в снегах вырастали;

Путь открывался не узок, не мелок.

Мы комсомольцами бывшими стали -

юность всё так же гремела;

♫ Прощание /Михаил Исаковский/

Дан приказ: ему - на запад,

Ей - в другую сторону...
Уходили комсомольцы
На гражданскую войну.

Уходили, расставались,
Покидая тихий край.
"Ты мне что-нибудь, родная,
На прощанье пожелай..."

♫ Ты где, июль? /Наум Олев/

Проносятся над степью

Стрижи, как трассы пуль...
И снова солнце слепит,
И снова тот июль.
Он запахом полыни
Навек застрял во мне,
Где юность и поныне
Шагает по стерне.

Ты где, июль?
Ты где, июль?
Какая даль,
Какая сказка!
Не занесёт февраль,
Не занесёт февраль
Твой буйный зной
И бешеные краски.

Кто в рост шагнул под пули -
В траве кровавый след -
Он погребён в июле,
Ему забвенья нет.
И выжгут память росы
Безжалостно о том,
Кто оказался трусом.
Забудь, июль, о нём!

Девятнадцатый год /Игорь Волгин/

Парни нецелованные гибнут
С удивленной детскостью в глазах.
И играют яростные гимны
Оркестранты в рваных сапогах.

Нас на дыбе губили.
Нас бросали в острог.
...Бьют копыта
кобыльи
В перехлесты дорог.

На бахчах в Богучарах
Сымут с нас сапоги.
...Эх, станковый с тачанки,
Сыпани,
Сыпани!

Так по коням,
по коням!
Вьются шляхи ужьем.
Эскадроны - по коням!
Батальоны - в ружье!

Ох, июльское лихо?
Пулевая гульба!
Занялась Завалиха?
И в огне Бугульма.

Как полночное диво,
Пляшет месяц в дыму.
...Убивают комдива,
Девятнадцать ему.

Петроград /Рюрик Ивнев/

Я помню день Октябрьского восстанья.
Кипели площади. Дворец был пуст.
С его дрожащих, побелевших уст
Последние срывались содроганья.

Дома пылали. Проносились люди.
Чудовищно гремя, броневики
Встречали залпы спрятанных орудий,
И кое-где щетинились штыки.

Это время выбирало их /Анатолий Карасёв/

В вихре боевых атак,
В дыму пожарищ,
В грохоте снарядов и огня
Родилось великое: "Товарищ!
Слышишь? Я пошёл, прикрой меня!.."

Комсомола боевое племя
Тех двадцатых и сороковых.
Нет, они не выбирали время,
Это время выбирало их.

♫ Песня о Каховке /Михаил Светлов/

Каховка, Каховка, родная винтовка,

Горячая пуля, лети!
Иркутск и Варшава, Орёл и Каховка -
Этапы большого пути.

Гремела атака и пули звенели,
И ровно строчил пулемет...
И девушка наша проходит в шинели,
Горящей Каховкой идет.