Медсестричка /Евгений Шушманов/

Палата - три на пять - на восьмерых,

и в ней на всех едва хватает места,

и каждый день туда, без выходных,

входила медсестричка, как невеста.

На голове косынка, как фата,

халатик белый - платьем подвенечным,

и отступала боль и суета,

когда она касалась взглядом встречным.

И мы, недужных восемь мужиков,

те, кто не мог без костылей держаться,

готовы были без обиняков

за взгляд её с любым врагом сражаться.

Донецкая баллада... /Марина Лопатина/

А в парке на скамье сидели двое,

над ними трепетала вязов сень.

Она была, как солнце золотое,

он, как погожий светлый майский день.

Их вечера закатами алели

и таял свет в сиреневом дыму...

Они, смеясь, бежали по аллее,

ей только двадцать, двадцать два - ему.

И вдруг - война...

Качнулось мирозданье...

- Пойдём?

- Пойдём!

Донецк. Военкомат

развёл их судьбы, выдав предписанья:

ему - в штурма, а ей -

ей в медсанбат.

Они прощались, словно бы навеки,

рука в руке.

- Прощай! - глаза в глаза.

Он целовал заплаканные веки,

она ни слова не могла сказать...

...Шло время. Никого не пожалела

война, людей косила второпях...

Свечой блиндажной жизнь его горела

в донецких лесополках и степях.

И, возвращаясь с каждого заданья,

он научился ничего не ждать,

но лишь о ней - о ней! - воспоминанья

ему давали силу побеждать.

Он не звонил и не писал ей писем,

о том, что жив, но впору умереть...

Над ним всё чаще в поднебесной выси,

вихрясь, гудела "мавиками" смерть.

Она - то в камуфляже, то в халате -

бойцов "трёхсотых" вытащить скорей

спешила -

то в окопы, то в "палаты"

мобильных полевых госпиталей.

Сжималось сердце у неё до боли,

и каждый день она шептала в высь:

- Чтоб ни случилось, я всегда с тобою,

ты помни, обязательно вернись!

Я буду ждать - послушно и бессрочно,

искать тебя под натиском огня,

я верю - ты вернёшься, знаю точно,

ты - самый лучший в мире у меня!

Её мольбу, услышанную свыше

исполнил вскоре шумный месяц май:

медбрат привёз с позиции парнишку:

- Ещё один! Сестричка, принимай!

Тыловая /Наталья Мурзина/

Время трудное, доля бренная, хмарь тревог, холодок тоски.
Я солдатские, я военные, я из пряжи вяжу носки.
Я в тылу сижу. Я носки вяжу, чтоб на фронт их отправить. Там
Ночь кровавая, пекло адово, горе с яростью пополам.

Шерстяную нитку плету-плету и молитву творю-творю.
С русским парнем сквозь расстояния тихо по сердцу говорю.
Пусть любовь моя сохранит тебя, когда ринешься напролом.
И незримый друг в самый лютый час пусть прикроет своим крылом!

За твоей спиной мать с отцом стоят и любимый твой младший брат.
Место отчее, небо синее. За тобою твой Дом, солдат!
Я в тылу молюсь, чтобы ты прошел невредим сквозь огонь и дым.
Я носки вяжу, я молюсь, родной. Невредимым вернись, живым!

♫ Ты искала меня /Светлана Мережковская/

Ты искала меня каждый день на родном полустанке,

Там, где липы цветут, и откуда ушёл на войну.

Возвратились уже корабли, самолёты и танки,

Возвратились бойцы в отвоёванный мир, в тишину.

С фронта шли поезда, и мелькали вагоны и лица.

Но тебе - ни письма, ни привета, ни строчки одной.

Ты искала меня в лагерях, лазаретах, больницах

И одно за другим облака посылала за мной.

   Ты всё время искала среди ночи и дня,

   Ты повсюду искала, ты искала меня...

Ты просила восход небывалым рассыпаться светом,

Всё вокруг озарить и меня непременно найти!

Ты искала, застыв между снами и вёснами где-то,

Представляла себе, будто я заблудился в пути.

И стояла свечой в полутьме у вокзальной ограды,

Ветер смахивал боль и солёные капли с ресниц.

Ты искала меня под Москвой, средь руин Сталинграда,

Опросив сотни звёзд и летящих над городом птиц.

Не-встреча /Татьяна Селезнева/

Я ждала нашей встречи, как ждали солдат с войны,
В коммунальной квартире, не прибранной с воскресенья.
Ты прислал мне письмо, и при свете немой луны
Этот мир представлялся невысказанно-весенним,

И апрельская ночь так прозрачна и так тиха,

Что рукой проведёшь - и останется сон в ладонях.
Ты построил свой мир, как ступеньки в твоих стихах,
Из словесных панелей, из буквенного бетона,

Но планета твоя потеряла кольцо и ось.

Я запомню тебя неизменно живым, как ветер.
...Эта наша не-встреча меня обожгла - насквозь
Поцелуями слёз, точно памятью о поэте.

Мать космонавта /Марина Лопатина/

По всей земле - знакомой и родной

шагал апрель торжественно-приветно,

сжималось время в корпусе ракетном

над космодромом, в суете земной.

"На старт!" - "Заря" скомандовала.

"Пуск!"

Взревел "Восток", огнём бетон утюжа,

"По-е-ха-ли-и-и!" - внезапностью обрушив

земного притяженья тяжкий груз,

"Кедр" произнёс с улыбкой на лице.

"По-е-ха-ли-и-и!" - и вдруг внутри Вселенной

от корабля качнулась Ойкумена,

и в орбитальном дрогнула кольце.

И Космос вторил радостно ему,

смотря в корабль сквозь звёзд алмазных россыпь.

"По-е-ха-ли-и-и!"

И невесома поступь

в космическую эту глубину...

А здесь, на ожидающей Земле,

По радио услышав Левитана,

О том, что сын - её! - узнала мама:

"Сыночек мой!..

Там... Сын...

На корабле!"

Апрель /Александр Филатов/

В беспокойной прохладе страны неродной,
У подножья Карпат, в полевом лазарете
Боевые друзья по соседству со мной
Нынче были у смерти всю ночь на примете.

Тяжело, дорогие! Ни встать, ни вздохнуть,

Гарь недавнего боя и давит, и душит.
Обессиленно падают руки на грудь,
Часовыми стоят костыли у подушек.

В час, когда ощутим каждый шорох ночной,

И вздремнёшь, и взгрустнёшь,
Да и вспомнишь о многом...
И врача узнаёшь по шагам за стеной,
По её разговору с сестрой за порогом.

Над Карпатами солнце ещё не встает
В час, когда за окном синева не прогрета,
Эта женщина шла, торопясь на обход,
Улыбаясь нам, с первою дымкой рассвета.

Знала всё:
У кого за ночь жар не утих
И кого в этот день оперировать снова.
Торопилась к тому, кто слабее других,
Где нужнее её задушевное слово.

В тяжких муках познав волшебство её рук,

Под лучами живой материнской заботы,
После долгих ночей, пересилив недуг,
Уходили бойцы в батальоны и роты.

Ты вернёшься /Марина Лопатина/

Говорят, ты погиб.

Нет! Не верю!

Давно не звонишь,

но я чувствую сердцем неправду последних известий.

Знаешь, в городе март и заботливо-солнечна тишь,

только зяблик щекочет пространство пронзительной песней,

да летят самолёты расчерчивать небо мелком,

а потом белый след расплывается перистым пухом,

и от этого снова, как в детстве, светло и легко,

если ждать и не верить зловещим, чудовищным слухам.

Я дождусь!

Я дождусь!

Вопреки телеграм-новостям,

я молюсь о тебе нескончаемо - денно и нощно,

пусть молчат военкомы и поиск по госпиталям

безуспешен, но знаю, что ты, несомненно, найдёшься!

Однажды всё закончится... /Инна Кучерова/

"Ни миром, перемирием, войной,

Ни встречей, ни прощанием, ни счастьем,

Однажды всё закончится весной", -

Сказал, поцеловав моё запястье.

Сказал и торопливо вышел в дверь,

Заметно став серьёзней и суровей,

А вьюга завывала, словно зверь,

Почуявший привычный запах крови.

И я перекрестила дом и двор,

Себя, его и всё, что между нами:

Все земли, тропы, воды всех озёр,

И всех его врагов с его друзьями.

Женщинам, участницам СВО /Алёна Невская/

А женщинам не место на войне -

Слова простые брошены не в меру.
Но девушки воюют наравне
С мужчинами за Родину и Веру.

Они не выбирали между дел,
Другой в судьбе не видели дороги.
И если строй Героев поредел,
И неоткуда ждать уже подмоги,

Они придут на помощь всякий раз
И не попросят высшую награду.
Они ведь точно так же за Донбасс
Стоят на рубежах войны и ада.

В тот день /Александр Сидоровнин/

Войне плевать, что есть весна,

Оно похоже.

Бинтуешь рану пацана,

Но праздник всё же.

Тут, правда, только из цветов -

"Тюльпан", "Гвоздика",

Что после фразы: "Я готов",

Грохочет дико.

Не фейерверк всё стелет дым,

Поют не птицы.

Не до свиданий молодым,

И не влюбиться.

Но день такой один раз в год,

Не раньше, позже.

Ну пусть хотя бы не убьёт,

Не ранит тоже.

Солдатские матери /Александр Петров/

Двух женщин похожих не сыщешь. И всё же

Есть то, что солдатских роднит матерей.

Солдатские матери очень похожи

Безмерной, безбрежной любовью своей.

О, как вы умели, солдатские матери,

Неистово, страстно, без времени ждать...

За окнами - ночь. На отглаженной скатерти

Портрет пацана, что ушел воевать.

Он где-то под Вязьмой сложил свою голову.

В руке похоронка - тяжелым свинцом.

Уже не послышится смеха веселого,

Под резвой ногою не скрипнет крыльцо.

Не плачет - нет слез, не кричит - нету голоса,

И нету лекарства ее излечить...

По скатерти белой рассыпались волосы -

По цвету от скатерти не отличить...

Когда проходят с песней батальоны... /Юлия Друнина/

Когда проходят с песней батальоны,
Ревнивым взглядом провожаю строй -
И я шагала так во время оно
Военной медицинскою сестрой.

Эх, юность, юность! Сколько отмахала
Ты с санитарной сумкой на боку!..
Ей-богу, повидала я немало
Не на таком уж маленьком веку.

Ночные ведьмы, женщины - герои... /Ольга Мальцева/

Памяти лётчиц 46 женского

Гвардейского авиаполка...

Деревянный биплан,

Две кабины открыты,

Ночь страшна и темна,

А девчонкам - лететь...

Маму вспомнив, вздохнув,

Может, будут убиты,

Каждый вечер они

Отправлялись на смерть.

Лётчик, штурман и ночь,

Два ТТ - пистолета,

Груз смертельный висит,

Сердце бьётся в груди.

У кого-то из них

Песня будет не спета,

Никому не известно,

Что их ждёт впереди.

Парашют не берут,

Для него мало места.

Проще пареной репы

ППР- их прицел...

Вылетали на смерть,

Хороши, как невесты,

Защищали Отчизну,

Ночью мчались на цель.

Материнская доля /Галина Глебова/

В старом домике у клёна,
Где зарос травою сад,
На стене, как две иконы,
Фотографии висят.

У окна сидит старушка,
Теребит платок рукой.
Поминальный хлеб на кружке,
Треугольник фронтовой,

Вот и всё, что ей осталось
От погибших сыновей.
Превратилась в пепел радость
Для неё на склоне дней.

Самому родному /Раиса Троянкер/

Я не знаю, какого цвета

У тебя, дорогой, глаза.

Мне, наверно, тебя не встретить,

Ничего тебе не сказать.

Правда, знать бы хотелось очень,

Кто ты: техник, стрелок, связист,

Может, ты быстрокрылый лётчик,

Может быть, ты морской радист?

Хорошо, если б эту записку -

Сухопутье или вода

Принесли к тебе, самому близкому,

Неразлучному навсегда.

Я не знаю, как это было:

Светлый госпиталь, лампы, ночь...

Врач сказал: "Иссякают силы,

Только кровь ему может помочь..."

И её принесли - дорогую,

Всемогущую, как любовь,

Утром взятую, нолевую,

Для тебя мною сданную кровь.

Село на краешке Руси... /Евгений Харитонов/

Село на краешке Руси.
Обычный дом. Печурка. Столик.
Мужик жене: "Не голоси!
Вернётся наш сынишка Толик.

Чего расклеилась с утра?
Приснилось может что, дурёха?
Налить водички из ведра,
Пока опять не стало плохо?

Ну хватит, милая, сполна!
Услышат местные "сороки".
Да тьфу... Подумаешь, война -
На пару месяцев мороки.

Маскировочная сеть /Любовь Сердечная/

"Свадебное платье! Точно! Точно!
Нечего ему в шкафу висеть! -
Эта мысль пришла внезапно ночью, -
Будет маскировочная сеть!"

К шкафу бросилась. Открыла дверь. Застыла.
Платье... Месяц лишь назад она
С женихом на свадьбе вальс кружила...
А теперь он далеко... Война.

Выпал снег. Теперь как на ладони
Танки, бэтээры и бойцы.
Муж писал... А сердце стонет, стонет.
И в руке сверкнули ножницы!

Шёлк и органза - снегов белее.
"Я сумею! Только бы успеть!"
Ножницы защёлкали. "Скорее!
Будет маскировочная сеть!"

Молитва любящей Женщины /Алексей Стародубов/

Пусть тебя моя любовь хранит.

Слышишь, как моё сердечко бьётся?

В нём,  как эхо, снова раздаётся

Вечная мелодия молитв.

Жду тебя, ежесекундно жду.

Слышишь, как душа ночами плачет?

Пусть тебя от пули Вера спрячет,

Пусть спасёт и отведёт беду.

Над Свиягой /Наталия Иванова/

Не касаются земли босы ноженьки.

Не касаются они трав да камешков.

Охрани ты Русь от бед, святый Боже мой!

Я молю тебя о том в утро раннее.

Затянуло небеса темным пологом,

Утонуло ввечеру солнце в реченьке.

Да потоптана земля грозным ворогом,

Черны вороны клюют человечину.

Улетели за моря вольны соколы,

Убежали по волне судна-лодочки.

А родная мать-земля плачет-охает,

Да кровавыми текут реки водами.

Влажный ветер прошептал по-над Волгою. 

Скоро солнышко взойдет над Свиягою.

Будет сеча с татарвой лютой-долгою,

И закроет ширь полей войско стягами.