А-321... словно обратный отсчёт /Андрей Анисимов/

Дрожали кровью залитые строки,
Кипел песок, расплавленный, как злато...
Поднялся лайнер солнцем на востоке,
И полетел, как водится, на запад...

Терзает эхо горные седины -
За камнепадом льётся гололед.
Направили верблюдов бедуины
Туда, где загорелся самолёт.

Сияет небо от парящих аур,
От вскрытых вен, дымящихся аорт -
Пришла беда на всероссийский траур;
Пригрел Синай недолетевший борт.

♫ Реквием по линкору "Новороссийск" /Владимир Губанов/

Что невесело смотришь, братишка,      

на родной севастопольский рейд?       

Неугасшей кручины давнишней

в нашей памяти тянется след.

Зачеркнув поминальные списки,

молчаливое вето храня,

у линкора, у "Новороссийска"           

итальянская рвется броня.              

С почерневших от горя акаций

в этот день опадала листва...

Нам Россия не все еще, братцы,

о минувшем сказала слова.

У старой землянки /Павел Булушев/

Проносятся весны, уносятся весны.

Вздымаются к небу могучие сосны.

И в спилах дерев - многоцветные кольца,

как память о том, что я был комсомольцем.

...В сосновой тиши, на забытой полянке

мы с дочкой нашли котлован от землянки.

А в центре, где взвод наш ютился когда-то,

зеленый дневальный - сосна вполобхвата.

Когда ж ты успела - из крошечки-семечка?

И сколько же минуло времени-времечка?!

Но в спил не взглянуть - от корья до средины.

И не перечесть календарные кольца...

Вдруг ветер смахнул седину и морщины,

и вновь я увидел себя комсомольцем.

И юность, моя комсомольская юность

к землянке со взводом из боя вернулась.

И - слышишь? - в соседнем густом мелколесье

вновь завелась наша взводная песня.

Гарнизоны /Андрей Цуприк-Шатохин/

Посвящается женам офицеров

Меняя города на гарнизоны,

Свои привычки на уменье ждать,
Вы - офицеров преданные жены -
Готовы жизнь за них сполна отдать.

Готовы без боязни вы всё чаще
Идти по жизни, как в одном строю,
И, глядя вслед на службу уходящим,
Дарить надежду и любовь свою.

Отныне здесь ваш дом и ваши дети
Растут, мечтая непременно стать
Такими же отважными на свете,
Как их отец, и верными, как мать.

Мы рядом были /Семён Вишневский/

Земля качалась, падали деревья,
Огонь плясал на взорванной броне.
Пылали словно факелы деревни,
И люди погибали на войне.

Хотя теперь не мокну я в траншее
И не ползу болотом торфяным,
Но отзвук боя в сердце не слабеет,
Сквозь мирный день былой мне виден дым.

Я знаю: все мы полной жизни рады,
Но говорят: двум жизням не бывать...
Из тех друзей-солдат, что были рядом,
Мне многих никогда уж не встречать.

Они постигли лишь пути начало,
Не всем сверкнула первая любовь.
Но им война "В атаку!" прокричала.
Бросались в бой, рискуя вновь и вновь...

Иные упрекают: "Ты вернулся,

Они же с поля битвы не пришли".
Но с ними я сверял удары пульса -
Мы рядом шли...

Летит над городом Русский Витязь /Анатолий Пименов/

Он шёл наверх, сотрясая небо,

Кольчугой вечера прогремел,

Над нивой и над озимым хлебом,

Над старым городом пролетел.

Ломая воздух зимы плечами,

Вздымая воронов чёрных прочь,

Над сёлами, где клинки бренчали,

Он обгоняет в полёте ночь.

Угаром войн мировых дыша,

Кивком приветствуя херувимов,

Летела воинская душа,

Крылами мощными отодвинув

От крестоголовых соборов хмарь,

От края отчего ужас ночи,

Бурлит закатная киноварь,

Невозмутим православный лётчик.

Носочки /Елена Ивченко/

Было небо с проседью

Сшито филигранно.
Дни короче осенью,
И темнеет рано.

А клубочек в тишине
Крутится, катается.
И для тех, кто на войне,
Женщина старается.

Будто сердца ровный стук -
Спицы ходят парою.
С каждым шагом - тук, тук, тук,
Хоть они и старые.

За петлей еще одна
Хороводом тянется.
Хоть уже и голодна,
Женщина старается.

Ей носочки довязать
Нужно обязательно,
Чтоб солдата поддержать,
Пусть непритязательно.

Спецназу /Алёна Невская/

Есть мир такой - где вечный бой,

Где встречи редкие порой,

За чью-то жизнь, за счастье и любовь.

Где детский смех заткнула смерть,

Где за секунды не успеть,

Где шансов нет и не попасть домой.

Но есть профессия - Спецназ!

И безопасность в мирный час

Мы охраняем, как зеницу ока.

Взлетает борт, рванёт фугас,

Следы от пулемётных трасс

Начнут чертить на детской жизни строки.

Кровавой нитью на разрыв

Польется траурный мотив,

В ночи погаснет блеск любимых глаз...

Из цепких лап у сатаны

Спасти судьбу своей страны

Уходит в ночь прославленный Спецназ.

Рябинушка /Тамара Файфель/

Памяти мужа и жены

Что же стоишь ты печально, рябинушка,

Голову низко склоня?
Или тебя одолела кручинушка
Утром осеннего дня?
Или проснулась ты ночью ненастною,
Чтоб не уснуть до зари?
Или склевали все ягоды красные
С веток твоих снегири?
Иль вспоминаешь ты дни те далекие,
Их бесконечный надрыв?
Тех, что пришли, свои лица жестокие
Черными масками скрыв?
Но не прощает Москва златоглавая
Тех, кто не кажет лица...
Что же стоишь ты, рябина кудрявая,
Низко склонясь у крыльца?

Что же, рябина, стоишь неприкаянно

Ты под осенним дождем?
Ждешь не дождешься, наверно, хозяина,
Что не вернется в свой дом?
Спаяны крепкою жизненной спайкою,
Той, что дают лишь года,
Вышли из дома хозяин с хозяйкою,
Чтобы уйти навсегда.

О войне я писать не люблю... /Алексей Стародубов/

О войне я писать не люблю,

Но бывает строкой кровоточу,

Дым глотаю бессонною ночью,

Рифм осколки душою ловлю.

О войне я писать не люблю,

Но в атаку опять поднимаюсь,

За заветные пяди цепляюсь

И врага острым словом давлю.

О войне я писать не люблю,

Но она снова льётся по строчкам,

А потом, брызнув в лист многоточьем,

Я всем войнам проклятия шлю.