Курская дуга /Леонид Серый/

Я не хожу на  утренники в школу,

Чтоб ложу ветеранов "украшать",

Хоть каждый год весной, для протокола,

Меня не забывают приглашать.

Теряюсь я, когда, при всём народе,

Мне задаёт вопросы пионер

Об орденах, что заслужил на фронте,

И о моих медалях. Например,

Мне сложно объясниться - как награду

Я получил за Курскую дугу,

Врать не хочу, а горестную правду

Рассказывать детишкам не могу.

Рассказ о Курске - горькая пилюля.

Мне в сорок третьем быть там "повезло"

С шестнадцатого жаркого июля

И по двадцать четвёртое число.

Там, загнанная в гиблые болота,

Удерживая вражеский напор,

Уткнулась мордой матушка пехота

В брусничный малахитовый ковёр.

Патрон /Вячеслав Нарыков/

"Я - патрон образца сорок третьего года,

Я утерян войной.
Мой владелец - солдат из пехотного взвода -
Там, в земле, подо мной.

Уцелел под шрапнелью,
Но в бреду контратак
Развернулся над щелью
С лязгом танковый трак!"

Сколько крови пролито
За грядущих, за нас!
Жар твой, Курская битва,
Не остыл, не погас!

...Танки шли ковылями
И разливом хлебов,
Раздвигая крестами
Стены русских домов.

Всё шумят ковыли по-над степью донецкой... /Марина Лопатина/

Всё шумят ковыли по-над степью донецкой,

будто вспять возвращается времени ход -

снова русичи бьются с ордой половецкой

у реки, где смородина буйно цветёт.

У реки у Смородины, там, где Калинов

раскалённой границей раскинулся мост,

поднимают "Алёши", "Ильи" и "Добрыни"

стаи бешеных тварей из лесополос

и громят супостатов, как прежде, с задором,

чтоб не мяли хоругви по храмам враги.

Пламя праведной битвы пронзает моторы

обезумевшей в лютости Бабы-яги.

Смертоносные жала ломаются с треском,

если русские копья пронзают хребет.

Вновь шлифуют донецкие степи до блеска

доблесть воинов наших и наших побед.

Баллада о железе /Алексей Недогонов/

Говорят, что любой человек состоит из воды и металла:

Девяносто процентов воды, остальное - огонь и металл.
Нет, не выдумка то. Мне душою кривить не пристало,
Сознаюсь - я действительно где-то об этом читал.

Но не верить не грех мне сухим кабинетным наукам.
Я по выкладкам, формулам, честное слово, совсем не мастак.
Я б советовал нашим ещё не родившимся внукам
О проценте железа судить в человеке вот так...

...Если Францию нéкогда била в упор митральеза*,
А народ, чтобы жить, воскресал, выживал, выносил, -
Значит, весь человек состоял из такого железа,
Что его даже смерть, чтоб сразить, выбивалась из сил.

Если злая беда над Россией веками витала,
Если русский народ не поник под железной пятой,
Значит, наш человек состоит из такого металла,
В поединке с которым не выдержит сплав золотой.

Мир стоит на железе, да будет такое от века!
На полях отгремевших боёв тишина непривычно гудит,
И степным императором с профилем древнего грека
На поверженном танке немецком
                                          чёрный ворон спокойно сидит.

Мир к железу привык. Он на глине был жалок и ветох.
Государство растений живёт под железным жезлом:
Я видал, как фиалки под солнцем цветут на лафетах
Запылённых немецких орудий в степи под Орлом.

Беспощадным железом покой человека изрезан,

Но никто из людей раньше времени не умирал...
По долинам России прошло испытанье железом:
Против сталелитейного Рура мы выставили Урал.*

Памяти погибших в Ми-26 под Ханкалой /Татьяна Бурчевская/

От неба до земли... Наткнувшись на ракету,

Вниз падал вертолет, взлетали души ввысь.

От неба до земли - багряные рассветы.

Здесь кровью и огнем вновь захлебнулась жизнь.

От неба до земли - из облаков на мины.

Такая вот война, ни края, ни конца...

К юбилею Вымпела /Сергей Редько/

Промчались годы, но как-будто бы вчера

Создали группу, легендарный ныне "Вымпел".
Жму крепко руку вам, диверсий мастера,
Пускай решающий за вами будет выстрел.

Хотя, по совести, достаточно бы войн,
Чтоб боевых друзей не провожать салютом.
Но с терроризмом вы ведёте смертный бой,
Ведь жизнь заложников для нелюдей - валюта.

Сколь кровью вписано в историю страниц?
Афган, Чечня и Дагестан, Беслан, Дубровка.
А на аллеях славы сколь знакомых лиц,
С кем вы изъездили весь ад в командировках?

Храни вас Бог, тех кто на страже рубежей,
Кто в смуты дни не проливал невинной крови.
Тост третий... Молча... За потерянных друзей,
Кто в нашей памяти живёт осколком боли.

Провал операции Эдельвейс /Наталья Ильина/

Война потревожила горы -

Идёт за Эльбрус тяжкий бой.

Приказ дан: фашистскую свору

Отбросить с вершины долой.

Отряд сформирован поспешно -

Без экипировки для гор.

И вышел он в рейд неизвестным

Вести с "эдельвейсами" спор.

Цветком белоснежным альпийским

Назвал операцию враг,

Он думал, что силой арийской

Возьмёт нефтеносный очаг.

Стоял за хребтом перевала

У залежей нефти Баку,

К сырью диверсантом по скалам

Шёл враг, с изготовкой к броску.

Немецкий десант укрепился

В гостиничной базе "Приют"

И флаг приготовил, чтоб взвился

Над пиком разбойничий спрут.

Был Гитлер поборником веры

Особенной расы Земли,

И немцев  Высокие Сферы -

Вождями людей нарекли.

Он думал: штандарт над Эльбрусом

Возвысит расистский режим,

Укажет господство над русом,

Придаст наступленью нажим.

Медсестрам Новороссии /Сергей Сухонин/

Сестричка, завязавши в узел нервы,

Мальчишке шепчет: "Миленький, держись!"

Как бабушка в далеком сорок первом,

Спасает угасающую жизнь.

А рукотворный "град" все сыплет сверху,

Вокруг разрывы, всполохи огня.

Такие, кукловодам на потеху,

Реалии сегодняшнего дня!

Спешит опять сестричка под обстрелом

Туда, где льется кровь, кромешный ад,

Чтоб душу, из прострелянного тела

Сбежавшую, скорей вернуть назад.

Баллада о негерое /Анатолий Николаев/

Август. Солнце в зените. Сухая жара.

Злую пыль отступления глотала "махра".

Поредевшие роты устало брели,

Оставляя противнику пяди земли.

Замыкая собою одну из колонн,

Шел боец. Неказистый, невзрачный был он.

За собою катил на вожже пулемёт,

Видно, в прошлых боях весь был выбит расчёт.

Короб с лентой последней висел на ремне

Через грудь. Гимнастёрка его на спине

Вся пропитана потом. Усталость в глазах.

Всяк посмотрит и скажет: "Ну, всё! Дело - швах!"

Вот село на пути. На пятнадцать минут

По колонне - привал. Немцы следом идут!

Площадь сельская стала приютом бойцов.

Хоть чуть-чуть передышка, в конце-то концов!

Пулемётчик присел в благодатную тень,

Ноги ныли, спина - намотался за день.

Пролетели минуты, команда: "Подъём!"

Кто-то тронул его за плечо: "Всё, пойдём!"

Посмотрел он на землю, сказал: "Хорошо".

Но, оставшись один, никуда не пошел.

Сегодня здесь такая тишина... /Константин Мамонтов/

Сегодня здесь такая тишина,

Такая ночь, что я боюсь поверить,
Что будто здесь - вчера ещё - война
Врывалась в дом, срывая с петель двери;

Что будто здесь - вчера ещё - в броне
Ходила смерть, утюжа нивы эти;
Что будто здесь - вчера ещё - ко мне,
Дрожа от страха, прижимались дети.