Ко дню Защитника Отечества /Евгений Шилов/

Мы славим вас, Отечества сыны,

Во имя Родины в огонь встающих,
Чтоб не было губительной войны
Для поколений россиян грядущих.

Равняемся на ваш суровый строй
И чтим плеяду доблестных традиций.
Нам служат путеводною звездой
Победные отцовские зарницы.

В них грозный блеск трехгранного штыка,
И клич "За Родину!" отважного комбата,
И ярость благородная рывка
В бою священном русского солдата.

Наши божественные войска /Алексей Стародубов/

А Вы живы, все живы, пока мы Вас помним.

Каждый воин погибший, как прежде, в строю,

Выставляет, как ангел, не крылья - ладони -

И отводит летящие пули в бою.

Эти ангелы в небе, их там миллионы,

Они собраны вместе из разных времён,

В шлемах, в касках, в беретах, в фуражках колонны,

Без отличий и званий, фамилий, имён.

Это те, кто сметали французов и шведов,

Немцев с турками били не раз и не два.

То хранители наших победных секретов,

Доказавшие всем, что Россия жива.

Снегопад в Грозном /Андрей Цуприк-Шатохин/

Я оставлю на снегу с любовью,

Словно дань невинной красоте,
Лирику, написанную кровью:
Всё, о чём давно сказать хотел...

Всё, о чём мечталось и невольно
Навсегда останется в мечтах...
Выпал снег, и мне уже не больно,
Всё ушло: и ненависть, и страх...

Я лежу, ловлю глотками воздух,
Хочется обычного тепла...
Просто снегопад сегодня в Грозном,
Показалось, вишня расцвела...

Показались детские забавы,
Показались мамины глаза,
Показались русские дубравы
И упала терпкая слеза...

Просто все зовут "горячей точкой"
Южные окраины страны...
Просто не дождётся мать сыночка,
Если он не пишет ей с войны...

Здесь снова робкая весна... /Марина Лопатина/

Здесь снова - робкая весна,

тепло в пушистых почках ивы.

А где-то там идёт война,

и бьёт ударная волна,

ей вторит гулко автомат,

волну гася речитативом.

 

Здесь снег так бессердечно бел,

и тишина под небом синим.

А где-то - паренек присел,

ища живых средь мёртвых тел,

и, как молитву, прохрипел:

- Держитесь, братья!

За Россию!

 

Здесь - мир вращается вокруг

лент новостных, иных событий.

А где-то там - погибший друг,

прошедший Соледар, Бахмут,

Авдеевку зажавший в круг,

и - пулей снайпера - убитый.

Материнская доля /Галина Глебова/

В старом домике у клёна,
Где зарос травою сад,
На стене, как две иконы,
Фотографии висят.

У окна сидит старушка,
Теребит платок рукой.
Поминальный хлеб на кружке,
Треугольник фронтовой,

Вот и всё, что ей осталось
От погибших сыновей.
Превратилась в пепел радость
Для неё на склоне дней.

Ты не пройдёшь! /Андрей Андреев/

Тебя влекли красивые миры,

Ты жил в страницах сотен ярких книг

И видел жизнь подобием игры,

Чью суть постиг.

Боёвки, менестрели, стук мечей,

Напевный ритм средневековых строк,

Чрезмерная напыщенность речей

И пылкий слог...

Но оказалось вдруг, что всё - фантом,

Непрочный сон, придуманный тобой,

И ты рождён однажды стать щитом,

Закрыть собой.

И треснул алым новый небосвод,

Упал на плечи отблеском огня -

И сквозь прицел ты разглядел восход

Другого дня.

 

В нём нет хвалёной честности меча,

Эпичных поединков грудь на грудь,

Но есть дыханье смерти у плеча

И трудный путь.

Все вокруг говорят... /Мария Кудрявцева/

Все вокруг говорят: про политику, мол, нельзя,

Нет в поэзии войн, потому о войне ни-ни.
Ну а я говорю: "У меня там, в полях, друзья -
Бескорыстные парни. О чём же тогда они?

Для кого этот холод окопный, подснежный быт,
Надымлённых землянок древесная теснотень?
И с чего русский воин отныне стихом забыт?
Не с того ли, что миру неважно, где - свет, где - тень?"

То ли вовсе ослепли, то ль стыд застелил глаза.
(О, когда бы виною за свой неокрепший дух!)
Стыдно русскими быть вам, но все голосуют за
Невмешательство русское в чью-то ещё беду.

Сколько в этом славянства - не мне, как всегда, судить,
Я - невзрачное пятнышко в общей картине дней;
Только древнее что-то волчицей скулит в груди
О пропятой Отчизне и каждом причастном к ней.

А герои мои всё идут и идут вперёд,
И над ними то солнце, то тучи, то снег, то зной...
Им, пожалуй, не важно, о чём там поэт соврёт,
Важно только - дойти и вернуться любой ценой;

Фронт безоружных /Александр Волог/

Снег.

И копоть на нём.

И труба самовара

вылезает откуда-то из-под земли.

Середина войны.

Пепелище пожара.

Тихо.

Белые сумерки.

Выход зимы.

Две цепочки следов

завязалися в узел.

Выплеск бледных помоев

прихвачен ледком.

Опускается крутенько лаз заскорузлый

до дыры,

заслонённой пожарным щитом.

Отодвинь же его

поэтичный и пылкий

юный житель высокоэтажных домов.

Там темно.

Но представим, что тлеет коптилка

или две головешки осиновых дров.

Потолок -

не добротной работы сапёров,

хлипкий кров из обугленных ветхих жердей.

Через щели песком просыпается шорох

на пустой чугунок,

на тряпьё,

на людей.

Измождённая баба

с испугом,

засевшим

в глубине навидавшихся горя зрачков.

Обезноженный дед,

от цинги почерневший.

И последний сынишка трёх с чем-то годков.

У обелиска 15 февраля /Игорь Басанов/

Гвоздики цвета стыда и флага

На белой совести мраморных плит.
Как там в Раю, шурави-салага?
Скоро полтинник, как ты убит.
Взорван в Герате, сгорел под Кабулом,
Погиб в Кандагаре, Шинданде, Газни.
Кого-то фугасом, кого-то из Бура,
Цинк всем парадкой, кого ни возьми...
Званья, фамилии снегом укрыты,
Вьюгой холодного февраля.
Есть ли вам место средь нынче убитых,
Годных во внуки и сыновья?

Я служил в Кабуле /Иван Ильин/

Я служил в Кабуле. Чудное местечко -

Всюду минареты, башни, словно свечки.

               В этом-то Кабуле в паранджах все жёны,

               Ну а наши жены - пушки заряжёны.

Я служил в Кабуле, наших там хватало.

Взводный Генка - парень мой земляк с Урала.

               Часто под гитару запевал он первый

               Про любовь, про дружбу - успокоить нервы.

Я служил в Кабуле, шоферил, как нужно.

В нашем взводе парни жили очень дружно.

               На родном Урале горы много краше,

               Ну а здесь чужое, ну а здесь не наше.