Гнездо /Алексей Недогонов/

Высота врезалась в рощу клином
И жила под ветром, на дожде,
С маленьким гнездом перепелиным,
С желторотым птенчиком в гнезде.

Озаряя рощу светом белым,
Грозы полыхали над гнездом.
Мать, прикрыв птенца промокшим телом,
Отводила молнии крылом.

В клочьях облаков, как бог, спокойное
Поднималось солнце. Лишь тогда
Перепёлка в небо знойное
Выпорхнула из гнезда...

Дуновенье ветерка залётного
Колыхало с пчёлами цветы...
Пополудни рота пулемётная
Заняла рубеж у высоты.

В полный рост поднявшись над долиною,
Русский парень, бравший города,
Вырыл у гнезда перепелиного
Ров для пулемётного гнезда.

Полтавский бой /Александр Пушкин/

Горит восток зарею новой.

Уж на равнине, по холмам

Грохочут пушки. Дым багровый

Кругами всходит к небесам

Навстречу утренним лучам.

Полки ряды свои сомкнули.

В кустах рассыпались стрелки.

Катятся ядра, свищут пули;

Нависли хладные штыки.

Сыны любимые победы,

Сквозь огнь окопов рвутся шведы;

Волнуясь, конница летит;

Пехота движется за нею

И тяжкой твердостью своею

Ее стремление крепит.

И битвы поле роковое

Гремит, пылает здесь и там,

Но явно счастье боевое

Служить уж начинает нам.

Пальбой отбитые дружины,

Мешаясь, падают во прах.

Уходит Розен сквозь теснины;

Сдается пылкой Шлипенбах.

Тесним мы шведов рать за ратью;

Темнеет слава их знамен,

И бога браней благодатью

Наш каждый шаг запечатлен.

Тогда-то свыше вдохновенный

Раздался звучный глас Петра:

«За дело, с богом!» Из шатра,

Толпой любимцев окруженный,

Выходит Петр. Его глаза

Сияют. Лик его ужасен.

Движенья быстры. Он прекрасен,

Он весь, как божия гроза.

Идет. Ему коня подводят.

Ретив и смирен верный конь.

Почуя роковой огонь,

Дрожит. Глазами косо водит

И мчится в прахе боевом,

Гордясь могущим седоком.

Армейский альбом /Борис Кравецкий/

Июльский день, жара - асфальт дымится...

Ни облачка нет в небе голубом.
И бронзовый загар лежит на лицах...
...Листаю я армейский свой альбом...

Погоны, гимнастёрки и панамы -
Стоит подтянутый солдатский строй.
По сути, все мы были пацанами,
Хоть думал каждый о себе: "Герой!"

Мечталось нам о доме, о "гражданке",
О блеске девичьих бездонных глаз;
А наяву мы угорали в танке
И сапогами трамбовали плац...

Доползли! /Алексей Стародубов/

Жизнь утекает из тела, пробитого пулей,

Брызнув слезинкою алою на чернозём.

Смерть разгулялась в пропитанном дымом июле,

Мы по распаханной взрывами пашне ползём.

Дроны летают, как вороны, ищут добычу,

Нам нынче в помощь по полю стелящийся дым.

Выбор, братишка, сегодня у нас ограничен:

Или погибнуть, иль всё же добраться к своим.

Из десяти позывных нас осталось лишь двое,

Тех, кто в эфир через грохот прорваться смогли.

Грады утюжат пространство вчерашнего боя,

Где затрёхсотили нас, а другие легли.

Морская стрельба /Владимир Климович/

Артиллерийские расчеты,

Ни на минуту не присев,

Ведут тяжелую работу,

Увы, не жатву 

                          и не сев.

Как у шахтеров уголь в поры

Въедается за много лет,

Так в наших порах

                              первый порох -

На ощупь жгуч,

                         на привкус горек -

Отныне оставляет след...

- Снаряд!

- Заряд!

- Закрыть замок!

Рука за шнур рвануть готова...

По "ревуну" такой рывок,

Как будто рвешь земли оковы.

И вдруг орудие, привстав,

Забыв, что мы с ним

                                    на пределе,

Швырнет неистовый металл

За сотню кабельтовых -

                                           к цели,

Под солнечным взглядом /Юрий Беридзе/

Трава легла под тяжестью дождя,

а мы лежим под тяжестью свинцовой...

Кто раньше встанет, кто-то погодя,

а кто-то нет, навеки уходя

незримою дорогой васильковой.

Уйдет и потревожит облака,

раздвинет их для солнечного взгляда -

и вдруг сорвётся голос "ручника",

Утро под Курском. 5 июля 1943 года /Евгений Топорков/

Спустя два года утро повторилось.

Росу вминая, танки шли в рассвет.
А мне вчера родная хата снилась:
Моя семья, которой больше нет...

В том сорок первом был я "желторотый",
сейчас морщины бороздят лицо.
Тревожит боль моей распятой роты.
Тупая боль от тех дождей свинцом.

Сегодня в твердь я, словно крот, зарылся.
Изгиб траншейный - спящая змея.
Передний край в тумане притаился,
в который раз нам матушкой земля.

Дрожанье пальцев нервное пред боем,
с разрывом первым этот тик пройдёт.
Пусть зверь ползёт, я стану зверобоем!
Его оскал вот-вот в прицел войдёт!

♫ Отступаем /Александр Ерохин/

Отступаем. Опять отступаем!

Раны свежие потом лечим.

У полка ни орудий, ни танков,

И стрелять нам почти уже нечем.

Да и некому, в общем, стрелять-то,

С каждым шагом наш строй реже,

Да и строя то, в общем, нету...

Но всё больше могил свежих...

За холмом засвистели мины.

Все на землю! Ложись ребята!

Окопаться! Бросайте машины.

Рота к бою! Лицом на запад!

♫ Афганская статистика /Владимир Мазур/

     Об этом забыть нам просто нельзя.

     На наших руках умирали друзья,

     На наших глазах проходила война.

     Ну что же теперь пророчат для нас:

     "Афганский синдром вам покоя не даст,

     Он будет повсюду преследовать вас!"

     Афганский синдром от Афганской войны...

     С тобою, братишка, мы с той стороны,

     Где снились нам сны родной тишины,

     И громкие фразы совсем не нужны.

     Гораздо важнее нам было с тобой

     Остаться живыми, вернуться домой.

     Но приняли нас здесь за белых ворон...

Каждый первый из тех, кто там был,

Не забудет о том никогда.

И если ему не хватало сил,

Возвращался в мыслях туда.

Каждый второй оборвет разговор,

Пресекая его на корню,

Если вдруг кто-то затеял спор:

Кто ответит за эту войну?!

У каждого третьего нет больше сил,

Чтобы что-то еще доказать.

Но каждый четвертый еще не остыл

И готов продолжать воевать.

У каждого пятого нет ничего -

Ни семьи, ни кола, ни двора,

А каждый шестой отошел от всего,

Выбрал Библию или Коран.

     Это не мистика тянет на дно

     Тех, кто мечен Афганской войной.

     Это статистика, та, что давно

     Затянула нас мертвой петлей.

     В этой ловушке мы все, как один,

     Только номер у каждого свой.

     Тех, кого этот синдром не добил,

     Добивают любою ценой.

На восток /Андрей Андреев/

Не властно время в памяти стереть

У видевших, кто жив ещё остался,

Как через Минск, презрев врага и смерть,

Советский танк стремительно промчался.

Огнём пылали звёзды на броне,

Ревел мотор на полных оборотах,

И выкрикам, взлетавшим к вышине,

Задорно вторил голос пулемёта.

Он шёл прямой дорогой на восток,

Намерений прорваться не скрывая,

Неудержимо, как стальной каток,

Растерянных захватчиков сметая.

Оторопев и став муки белей,

Горохом сыпанули прочь фашисты

И, верно, улыбались до ушей

Безвестные советские танкисты!

Их храбрость и решимость напоказ

Противнику как будто говорили:

"Вы думали, что покорили нас?

Смотрите! Вы ещё не победили!"