Ополченцам Красной Пресни /Павел Железнов/

Мы не забудем, как горели дали,

Как в сорок первом, в буре огневой,

Когда деревья с корнем вылетали,

Стояли насмерть люди под Москвой.

По ротам передав: "Назад ни шагу!" -

Оружие проверив и сердца,

Как воин, соблюдающий присягу,

Дивизия сражалась до конца.

Срывали краснопресненцы шинели

И в контратаку шли в крови от ран.

Немногие, что в битве уцелели,

Потом влились в отряды партизан.

Девчата, сандружинницы с "Трехгорки",

Держались так средь грома и огня,

Что чудилось - на них не гимнастерки,

Не ватники надеты, а броня.

Не дрогнула дивизия в ту пору,

Которой не забыть, пока живу,

И гитлеровских мотогренадеров

Остановила на пути в Москву.

Баллада о мужестве /Сергей Рыбалко/

Посвящается защитникам

Марухского и Клухорского

перевалов

Ночь.
Горы.
В ущелье
И холод, и мрак.
А там, на вершине,
Засел грозный враг.

Его надо сбросить
Любою ценой.
И взводный сказал:
"Шаг вперёд,
Кто со мной".

Шагнули все строем
Вперёд, как один,
С решимостью твердой,
С отвагой в груди.

И каждый дал клятву,
Нет клятвы сильней:
"Клянусь, коль сорвусь я,
Не выдам друзей!"

Без связки,
Цепляясь
За выступы скал,
Они поднимались,
И каждый - молчал.

И тот, кто срывался
Во мрак и метель,
Сжав зубы, без крика,
Как камень, летел.

Под утро они
У скалы на краю
Схватились с врагом
В рукопашном бою.

Кровь и снег /Александр Пятаченко/

Алеет закат. Тени синь бархатиста.

В кровавом снегу коченеют фашисты,

Отбит перевал. Дорогая победа...

Шипя дымно-красным, взлетает ракета.

Станины, шинели. Два мёртвых соседа.

Рычит санинструктор: 

- Дэржи, шени дэда*!

Артэрию видишь?! Правее! Два пальца.

Вертлявая, сизая, скользкая цаца!

Я вижу живое! Шевелится в ране!

Кручёные, будто в поломанном кране,

Две струйки горячие тивкают в лица.

Братишка! Олежа! Разрез до ключицы.

Закрыт перевал. Расцвели "эдельвейсы"*.

Дорога одна. Только сунься, осмелься.

У них пулемёты. И горные пушки,

В снегу насторожены мины-ловушки.

У них миномёты. Патронов богато,

А мы по ущелью, с обоймой на брата,

А мы по расселинам лезли зубами!

Всё выше и выше! Руками, ножами,

Снесли в рукопашной! Себе не признаться,

Как мы по карнизу, на кончиках пальцев!

Потом документы, патроны, трофеи...

Воскрес недобиток. И финкой по шее.

На "фрица"! Прикладом! Зашёлся в испуге.

Хлестали по насту багровые дуги!

Во рту медно-солоно, привкус металла.

Скорее бинты! Как его распластало!

Хана "эдельвейсам"! Олежка...  как глупо.

Спиной привалился к немецкому трупу.

Зубами чечётку трезвоню со страха...

Эльбрус - набекрень снеговая  папаха.

Сны взрываются /Валентин Краснопевцев/

Сны взрываются, начинённые,
В дрожь бросают фугасные сны:
Над просторами опалёнными
Снова чёрное небо войны.

Небо страшное, глухо-беззвёздное.
И земля - не пух, а гранит.
И дыхание смерти морозное
Душу заново леденит.

Безымянной речушки излучина,
Изувеченные сады,
И опять пустота дремучая,
И опять: "Сестричка, воды-ы..."

Небо такое свинцовое, невыносимо... /Марина Лопатина/

Небо такое свинцовое, невыносимо,

Лечь бы, уснуть, но тревожно не видеть сны.

Леший идёт по лесу, лес пахнет дымом

неутихающей, окаянной войны.

Леший идёт, прислушиваясь к деревьям,

раны от взрывов гладит на их стволах...

- Видно, на землю приходит лихое время, -

жалобно шепчет, никнет к земле трава.

Леший присядет от груза пичужьих жалоб,

хочет помочь им, да только помочь-то чем?

Кабы здоровьем лет сто назад не ослаб он,

не было б войн на этой земле совсем.

Ну а теперь что толку жалеть о прошлом,

Леший с колен поднялся: "Я вас спасу!"

День ото дня война всё черней и горше,

множит воронки взрывов в его лесу,

стонет земля от ярости артснарядов

и усыхают венки её ручьёв...

Леший вздохнул и, туман в рюкзаке запрятав,

вскинул рюкзак на старческое плечо.

Долго ли шёл он, неведомо, да и ладно.

Лес тишину берёг, даже ветер стих.

Ночью тревожной, бессонной и непроглядной

леший туман развесил на ветках ив.

Утром ослепла война - не видать ни чёрта,

выстрелить надо б, да только куда ж стрелять?

Над лесополками белая мгла простёрта,

хоть поворачивай, если успеешь, вспять...

Воет война, но туман поглощает звуки -

в белом плену оказалась она сама,

Словно не ветви, но воинов павших руки

тянутся к ней и сводят её с ума.

На братской могиле /Евгений Харитонов/

Стоят в старом парке высокие хмурые ели,

Подобно суровым военным в зелёных шинелях.
Стоят неподвижно, какие бы ветры ни дули,
Как будто бы службу несут день и ночь в карауле.

А рядом на чёрном граните виднеются даты -
Покоятся в братской могиле герои-солдаты.
И вечный огонь, словно пламя последнего боя,
Где им довелось повстречаться с жестокой судьбою.

Триста метров /Анатолий Николаев/

От нас до них - всего лишь триста метров,

Которые зовём передним краем.

Здесь жизнь не отделяется от смерти,

И мы по этим правилам играем.

До мелочи изучено пространство,

На карте имя есть у каждой кочки.

Привыкли чтить рельефа постоянство,

И, если что-то делаем, то - ночью.

У них там тоже всё по распорядку -

По нам три раза в день стреляют пушки.

И так же пишут в ротную тетрадку

Тех, кто попался снайперу на мушку.

...Но вот сегодня утром, по ракете,

Бросок туда, где говор не по-русски,

И пальцы, подпружиненные смертью,

Готовы жать податливые спуски.

Наступает пора написания грустных стихов /Алексей Сергеев/

Вновь нарушен покой поколения ныне живущих,

Оживают и скалят клыки тени старых врагов.
Это значит, над Родиной снова сгущаются тучи,
Наступает пора написания грустных стихов...

Встанет в строй хулиган, подмигнув, ободряя поэта.
Тот, кто Русский в душе, не отыщет для бегства причин.
Значит, время пришло пацанам мерить "бронежилеты",
Из вчерашней дворовой шпаны превращаться в Мужчин!

Мы встаем, как дубы, под землею сплетаются корни.
С нами Бог - он всегда подсобит, если что-то не так.
И Добро побеждает, его положенье бесспорно,
Только если Добру победить помогает кулак!

Полевая почта /Алексей Краснов/

"Дорогая мама!" -

вывел паренёк...

Рядышком с окопом -

полевой цветок,

Белая ромашка

как из мирных дней,

Золотая пчёлка

копошится в ней.

Что нас ожидает?

Что нам суждено?

Завтра бой смертельный,

первый, не в кино.

Пехота /Владимир Переверзев/

Ты что загрустила, пехота,

В окопах, окутанных тьмой?

Тебе умирать неохота?

Тебе умирать не впервой.

На мёрзлой земле засыпая,

Лежат как попало полки,

И льётся вода дождевая

В подставленные котелки.

Известное дело - погода,

Известное дело - война.

Готова к атаке пехота.

Окопы. Холмы. Тишина.