Наш врач /Сергей Михалков/

Он к нам приехал в часть из Сталинграда,
Мобилизованный амбулаторный врач.
У нас он в первый раз
Услышал свист снаряда,
Упавшего у пригородных дач.

Шинель на нем сидела мешковато,
С опаскою носил он пистолет.
И говорил: - Из белого халата
Не вылезал я восемнадцать лет!

К шинели я привыкну, несомненно,
И буду здесь с другими наравне,
Но у меня характер невоенный,
Хоть всей душой
Я с вами на войне.

В суровом гуле грозных эскадрилий
Дни проходили в боевом строю.
С передовых позиций привозили
Героев, обескровленных в бою.

И он работал, рук не покладая,

Без отдыха у белого стола,
Порою на ходу обед глотая,
Который санитарка принесла.

В такие дни он говорил: - Я знаю,
Работаю, не сплю - не я один.
Мы на войне. Я долг свой выполняю
Как врач и как советский гражданин.

Однажды ночью привезли сапера,
Сапер тот был почти без чувств, без сил.
На все смотрел он безучастным взором
И ничего не ждал и не просил.

Псовая атака /Константин Фролов/

Когда в вечерней дымке тают

Долины, горы и леса,

На купол неба выплывает

Созвездие Большого Пса.

Улыбка на собачьей морде:

Хозяин! Я с тобой! Веди!

И яркий Сириус, как орден,

Сияет на его груди.

Вновь сорок первый ночью снится:

Боль отступленья вглубь страны.

Зовёт державная десница.

Но силы слишком неравны.

И выходя из окруженья,

С врагом - за совесть, не за страх! -

Мы бились до изнеможенья,

До потемнения в глазах.

Для пушек кончились снаряды.

Винтовки нечем заряжать.

Лишь батальон погранотряда

Способен немцев задержать.

Пятьсот героев непокорных,

Иные даже без усов.

Зато - сто пятьдесят отборных,

Обученных и крепких псов.

То ли ветер, то ли дождь /Елена Шеховцова-Сухих/

То ли ветер у нас, то ли дождь

Всё по окнам стучит и стучит.
Что с войной уживаются - ложь!
Счастье там, где сирена молчит.

Что с войной подружиться легко,
Эта фраза - себя поддержать.
Дроны вьются вокруг высоко,
Продолжая "добычу" искать.

Каждый день кто-то где-то погиб.
Разве жизнь для того создана?
И ныряет в кровавый изгиб
Приграничным рассветом страна.

Задремавшие клёны в ответ,

Словно малые дети, дрожат.
И мы крестим застывшее "зет"
На шевронах безусых солдат,
Уходящих бегом во вчера,
От улыбок оставивших след.
И растают во мгле номера
От машин с чуть заметными "зет".

Мальчики /Алексей Стародубов/

Разомлевший от зноя июнь прыгал солнечным зайчиком

И печально звучал задрожавшей от плача струной.

Уходили по пыльным дорогам безусые мальчики,

Чтоб столкнуться воочию с самой кровавой войной.

Уходили вчерашние школьники, жизни не знавшие,

Гимнастёрки надевшие вместо рубашек льняных -

Наши предки геройские, насмерть когда-то стоявшие,

Водрузившие Родины флаг на руинах войны.

Уходили романтики, крылья огнём опалившие,

Заменив чёрно-белыми некогда яркие сны.

Бились яростно мальчики, сердцем страну заслонившие,

Как могли, приближали бессмертье победной весны.

Выпускникам школ 41-года /Анатолий Коляда/

Мы уходили утром рано-рано,
Когда туман лежал на мостовых,
Когда тревожный голос Левитана
Всех разделил на мёртвых и живых.

Мы уходили от родного дома,
Без слёз, под завывание ветров:
Чтобы земля не знала слёз и стонов,
Чтоб не было расстрелянных цветов.

Ушёл слишком рано /Александр Сидоровнин/

И рельсы, как раны,

И шпалы, как швы.

Ушёл слишком рано,

Так рано, увы.

Закончена школа,

И сразу война.

Из школьного холла

Туда, где цена

У жизни - копейка,

Весь полк - три рубля.

С тобой трёхлинейка,

Плечо тяжеля.

Дата штампа 15 июня 1941 года /Николай Полянский/

Отразило письмо времена,

Прозвучало, как голос их хора:

"На пороге - большая война.

Вы не ждите - приеду не скоро".

Голос павших до нас донесло.

Им на месте все было известно.

А отправлено было письмо

В первых числах июня из Бреста.

У памятника будённовским милиционерам /Иван Пасько/

На плитах в тишине суровой

Горят рубиновым огнём
Гвоздики, будто капли крови,
Что здесь лилась июньским днём.

Глядят с гранита, как живые,
Принявшие смертельный бой,
Красивые и молодые,
Нас заслонившие собой.

Вчерашним мальчишкам /Алексей Сергеев/

Оставив дома недочитанные книжки,

Миры в которые ныряли с головой,
Уходят в прошлое вчерашние мальчишки,
Сгорая заживо в огне локальных войн.

Глядят с гранитных Обелисков обреченно,
Как-будто в тягостных раздумиях застыв,
А к их подножиям вчерашние девчонки
Несут огромными охапками цветы.

Настанет время - мир от тяжких войн устанет,
Рассветный луч разгонит в небе облака,
Сойдут Гранитные Мальчишки с пьедесталов
И встанут в ряд плечом к плечу, к руке рука.

Если ты уцелел... /Марина Лопатина/

В исступленье атаки бежишь на зачистку домов,

только вдруг - тишина от внезапного близкого взрыва...

...Темнота.

...Госпитальные стены.

И настежь окно.

Вот бы встать...

Но нельзя.

Медсестричка молчит - терпеливо

ставит пятый укол.

А на тумбочке в банке - сирень.

Вот такая же точно, как дома...

Но есть ли он - дом-то?

Этот мир, где всё так же наводится тень на плетень,

чёрной кровью войны растекается до горизонта.

Снова лица друзей возникают из небытия,

но в мучительном сне

их сжигает бушующий ветер...

Если ты уцелел, значит, кто-то погиб за тебя,

за твоё продолженье на этом неправедном свете.