Баллада о негерое /Анатолий Николаев/

Август. Солнце в зените. Сухая жара.

Злую пыль отступления глотала "махра".

Поредевшие роты устало брели,

Оставляя противнику пяди земли.

Замыкая собою одну из колонн,

Шел боец. Неказистый, невзрачный был он.

За собою катил на вожже пулемёт,

Видно, в прошлых боях весь был выбит расчёт.

Короб с лентой последней висел на ремне

Через грудь. Гимнастёрка его на спине

Вся пропитана потом. Усталость в глазах.

Всяк посмотрит и скажет: "Ну, всё! Дело - швах!"

Вот село на пути. На пятнадцать минут

По колонне - привал. Немцы следом идут!

Площадь сельская стала приютом бойцов.

Хоть чуть-чуть передышка, в конце-то концов!

Пулемётчик присел в благодатную тень,

Ноги ныли, спина - намотался за день.

Пролетели минуты, команда: "Подъём!"

Кто-то тронул его за плечо: "Всё, пойдём!"

Посмотрел он на землю, сказал: "Хорошо".

Но, оставшись один, никуда не пошел.

Сегодня здесь такая тишина... /Константин Мамонтов/

Сегодня здесь такая тишина,

Такая ночь, что я боюсь поверить,
Что будто здесь - вчера ещё - война
Врывалась в дом, срывая с петель двери;

Что будто здесь - вчера ещё - в броне
Ходила смерть, утюжа нивы эти;
Что будто здесь - вчера ещё - ко мне,
Дрожа от страха, прижимались дети.

О бумажном журавлике /Андрей Земсков/

Пропасть меж победой и бедой -

Это тени на мосту Айой,

Это взлёт журавликов бумажных.

Никогда - ты слышишь - никогда

Не гляди в прицел на города.

Там в окошках солнечных, витражных

Радуга дрожит после грозы,

Там одной-единственной слезы

Хватит, чтобы сердце содрогнулось.

Если Ты, и вправду, о любви,

Господи, - беду останови,

Чтобы ось земная не прогнулась

На излом под тяжестью вины

Нелюдей, желающих войны

С юным, зеленеющим, свободным

Миром, не согласным гнить и тлеть.

Слово "смерть", похожее на плеть,

Сделай безоружным и бесплотным.

Мой двадцать пятый грач /Александр Топильский/

Ревут моторы подо мной, ревут моторы,

Мой двадцать пятый грач летит, пронзив просторы.
И мы с ведомым исполняем круговерть,
Неся под крыльями врагу взрывную смерть.

Под нами стелется земное покрывало,
Несёмся к цели на полсотне, на сверхмалых,
Не успевая рассмотреть, что там, внизу,
Звено несётся наше, обгоняя звук.

Краснеют звёзды по бокам на фюзеляже,
Мы ВКС, мы в небесах на страже.
Нас небо синее на подвиги зовёт:
Разбег по полосе, штурвал на грудь и взлёт.

♫ Белые чайки /Сергей Тимошенко/

Как долго здесь гидролокатор со дна

Пытался правду ото лжи отличать.

Никто не знает, кем она создана,

Её хранит от глаз седьмая печать.

Сквозь толщу вспененной солёной волны

Железный скрежет бился стуком сердец.

Все эти годы были скорбью полны

Мать наша - Армия и Флот - наш отец.

     Все четыре стихии смешались в одной,

     И потопленный крейсер укрыло водой.

     Льдами, будто слезою, блестят берега

     Той земли, что детей своих не сберегла.

     Отче наш, для чего же взошёл ты на крест

     И зачем смерти предан, а после воскрес?

     Человечество твой потеряло уж след,

     Человечней не став за две тысячи лет.

Но твои заповеди были нужны

Тем, кто в душе берёг святую скрижаль

И кто тогда в огне холодной войны

К своей груди твоё распятье прижал.

У моряков нерукописный устав -

Последним с палубы идёт капитан,

А у подлодки "Курск" весь личный состав

Остался брошенным лежать где-то там...

Цветок атомной бомбы /Мияо Охара/

Прилив оставил из пены венок
На узкой косе песчаной,
И в белом венке алый вьюнок
Мой взор приковал печальный.
Как ярко горят его лепестки,
Слепящие, точно пламя!
Они воскрешают тот день тоски,
Омытый моими слезами,
Тот день, клонившийся тихо к концу,
Когда с бесконечной тревогой,
Не помня себя, я мчался к отцу
Проселочною дорогой.
Напрасно!..
Он горсткою пепла стал,
Дымком над грудой развалин.
И долго я безутешно рыдал,
Бедой, как стеной, раздавлен.
И вдруг сквозь слезы алый цветок,
Неведомо как уцелевший,
Увидел тогда я, - цветок-вьюнок
На изгороди обгоревшей.
Он мне улыбался в вихре огня,
Смеялся на жерди зыбкой...
До самого сердца пронзила меня
Кощунственная улыбка.

Курск /Константин Вдовцев/

Посвящение памяти доблестного экипажа

атомного подводного крейсера "Курск".

1.

В недрах морской пучины на топком илистом дне

Недвижно лежит субмарина, погибшая в адском огне.

Моря холодного воды, взлетая седой волной,

На базу ее из похода уже не вернут домой.

Затихли морские души, пройдя через смертный бой...

Ради людей на суше встретив огонь собой.

Уж больше не бьется сердце, ведомое долгом в даль...

Вместо морзянки "скерццо" - траурная печаль.

Чайками в рёве моря души летят моряков,

Криками пряча горе - в море закон таков.

Нам не узнать причины... Смолкли навек они -

Воины и Мужчины, Доблесть моей страны...

2.

"Известия" сообщили, что всё же настал итог -

Подняли и потащили... И лодку доставят в док!

Представилась вдруг картина:

Вот - Воин идет с войны...

Погибшая субмарина вернулась из глубины...

♫ Цхинвал /Сергей Тимошенко/

Ночь взрыв разрезал

Острым железом.

Что бой подарит,

То Бог лишь знает.

Как лёд, кровь стынет.

Что ждёт нас ныне?

Во мне лишь вера

К броне БэТэРа.

     Белый след на виске, как снег -

     Это память моя о тех,

     Кто домой не придёт с войны,

     О которых мои все сны.

     Брат, полнее стакан налей

     За погибших в бою парней.

     Зажигая огонь свечи,

     Мы сегодня о них молчим.

Свист пуль нас колет.

Уснул мой кореш,

Глаза - взгляд в небо,

Слеза... Был - не был...

С гор враг бьёт "Градом".

Путь в Рай стал Адом.

В злой час так ждали

Здесь нас, в Цхинвале!

Дойдите, парни... /Юрий Беридзе/

Когда пылавшая броня

остынет, скорчившись калекой,

живые вытащат меня

пригоршней пепла из отсека.

 

      А над ущельем - тишина, и с обожженных солнцем гор

      сползают сизые туманы.

      Идет чеченская война, и нет меня, но есть дозор,

      и я погиб не безымянным.

 

 А мне бы выжить... Хоть назло

 бородачу с гранатометом...

 Но в этот раз не повезло.

 Война... Случается, чего там...

 

      А над ущельем - тишина, и с обожженных солнцем гор

      сползают сизые туманы.

      Идет чеченская война, и нет меня, но есть дозор,

      и я погиб не безымянным.

 

 И знаю я, из-под Шали,

 не будь я пеплом - просто телом,

 со мной бы парни не ушли,

 все полегли б, такое дело.

Коридор бессмертия /Виталий Летушев/

Светлой памяти Героев-железнодорожников,

построивших и работавших на Ленинградской

Дороге Победы

Январь сорок третьего года.
В блокаде - прорыв!
Будем жить!
На помощь бы Ладожской сходу
Дорогу ещё
проложить.

Связать Шлиссельбург и Поляны
Железной дорогой! - приказ.
Чтоб жил Ленинград!
Непрестанно
боролся!
Чтоб пульс не угас!

С тех станций навстречу друг другу
Путейцев бригады пошли.
Косила их смертная вьюга
В снегу опалённой земли.

Уже на четвёртые сутки
Прокладывать начали путь.
И ночью, и днём -
Лишь минутки
ловили,
Чтоб передохнуть.

Тяжёлые шпалы и рельсы -
На панцирь промёрзших болот.
По минным полям,
Чаще леса
Дорога -
здесь поезд пойдёт.