Дойдите, парни... /Юрий Беридзе/

Когда пылавшая броня

остынет, скорчившись калекой,

живые вытащат меня

пригоршней пепла из отсека.

 

      А над ущельем - тишина, и с обожженных солнцем гор

      сползают сизые туманы.

      Идет чеченская война, и нет меня, но есть дозор,

      и я погиб не безымянным.

 

 А мне бы выжить... Хоть назло

 бородачу с гранатометом...

 Но в этот раз не повезло.

 Война... Случается, чего там...

 

      А над ущельем - тишина, и с обожженных солнцем гор

      сползают сизые туманы.

      Идет чеченская война, и нет меня, но есть дозор,

      и я погиб не безымянным.

 

 И знаю я, из-под Шали,

 не будь я пеплом - просто телом,

 со мной бы парни не ушли,

 все полегли б, такое дело.

Коридор бессмертия /Виталий Летушев/

Светлой памяти Героев-железнодорожников,

построивших и работавших на Ленинградской

Дороге Победы

Январь сорок третьего года.
В блокаде - прорыв!
Будем жить!
На помощь бы Ладожской сходу
Дорогу ещё
проложить.

Связать Шлиссельбург и Поляны
Железной дорогой! - приказ.
Чтоб жил Ленинград!
Непрестанно
боролся!
Чтоб пульс не угас!

С тех станций навстречу друг другу
Путейцев бригады пошли.
Косила их смертная вьюга
В снегу опалённой земли.

Уже на четвёртые сутки
Прокладывать начали путь.
И ночью, и днём -
Лишь минутки
ловили,
Чтоб передохнуть.

Тяжёлые шпалы и рельсы -
На панцирь промёрзших болот.
По минным полям,
Чаще леса
Дорога -
здесь поезд пойдёт.

Первый салют /Тамара Нестерова/

Орёл и Белгород сегодня снова наши!

И радости великой нет предела!

Салют в Москве! По небу розы пляшут.

Великий перелом. К Победе дело!

Солдат вздохнул. Он вытер пот ладонью

И самокрутку сделал из газеты.

Мальчики /Татьяна Селезнева/

Воинам-пограничникам,

принявшим 6 августа 2024 г.

неравный бой на Курской земле

с многократно превосходящими

силами украинских нацистов.

Гнулись к земле одуванчики
На пограничной заставе.
Мальчики, русские мальчики
В русскую землю врастали.

В воздухе, смертью напоенном,
Плавилось новое лето.
Русское небо свинцовело
Перед кровавым рассветом.

Атака мертвецов /Александр Макаров/

Игрушечная крепость Осовец,

История безжалостной осады.

Там, где бессильны порох и свинец,

Врагам помогут газовые яды.

"Большая Берта" знает в целях толк.

Осколки в небе, будто птичья стая,

Где держит оборону русский полк,

И, как снежок в руках горячих, "тает".

Крошится мелом от огня бетон,

В душе порвалось всё, что может рваться,

Но верен долгу храбрый гарнизон,

Отважный форт не думает сдаваться.

Снаряды за снарядом. Сбился счёт.

Лишь по ночам у пушек передышка.

Среди болот играется народ

Шесть месяцев с костлявой в кошки-мышки.

Беспомощные пули и штыки,

Уняли пыл немецкие мортиры.

Расчётам всем славяне вопреки

Творят свой подвиг на виду у мира.

Но даже эта храбрость - не предел,

Ещё за дело апогей возьмётся.

Не важно газу, трус ты или смел,

Мертвеет всё, что облака коснётся.

Как только ветер выбрал поворот,

В зелёных волнах хлора скрылись травы.

Как хочется дышать, но тряпки в рот

Набиты от химической отравы.

Слезает кожа с почерневших лиц,

Не скрыться от смертельного угара.

Непобеждённые упали ниц

От подлого запретного удара.

Семь тысяч немцев против тишины,

Идут как на параде ровным строем.

И вдруг навстречу, будто из стены,

Бредут в атаку шестьдесят героев.

♫ ВДВ /Александр Сокуров, Алексей Визгалов/

Дан сигнал тревоги, снова в самолёте,

А за горизонтом тают облака.

Честь - служить на флоте, тяжелей в пехоте,

Ну а нас призвали в десантные войска.

Крылья самолёта серебристым цветом

Бликами покрыты утренней зари.

Каждый раз, встречаясь с розовым рассветом,

В небо провожают взлётки фонари.

     Куполом синим небо могучее кажется,

     Над парашютами солнце смеётся и прячется.

     Зной и мороз не помеха лихому десантнику,

     Вместе с рассветом встречаем мы неба романтику.

То была Великая война /Сергей Маслов/

Оглянитесь вы на век назад,

Разорвав межвременные клети,

Устремите в прошлое глаза,

Горизонт расширив до столетья.

Оторвитесь хоть на час-на два,

Отдышитесь от архивной пыли,

Замостите памяти провал

К тем, кого давным-давно забыли.

Там, в минувшем - Августовский лес,

Пыльное шоссе под Танненбергом,

Где солдат на выжженной земле

Пал, на выстрел налетев с разбега.

Разомкните времени кольцо,

В прошлый век вернитесь силой мысли

И на миг представьте тех бойцов,

Что лежат в болотах Перемышля.

Номера дивизий и полков

Там предстанут серою пехотой,

Что ушла безмерно далеко,

Не оставив ни имён, ни фото.

♫ Внуки Маргелова /Сергей Тимошенко/

Скажут в глаза, не стесняясь, вам внуки Маргелова:

Лирики мало под сводами купола белого,

Мы в подготовке доходим до грани мучения,

Чтобы собой не заполнить погрешность учения.

     Память навек прожёг тот затяжной прыжок.

     У роковой черты мысли, что всё, кранты.

     К жизни пути узки, ткань разорвёшь в куски

     Ту, что броне под стать, чтоб запасной достать.

Видят гражданские в нас лишь бухариков партию.

Мы виноваты - забыли, за что нашу гвардию

С гордостью все называли "Войска Дяди Васины",

Чистого неба полосками форму украсили.

     Помню, учил нас Дед: Не для того берет

     Родиной вам был дан, чтобы нырять в фонтан!

     Те, кто прошли войну, вряд ли таких поймут,

     Что с головы до пят грудой значков блестят.

Время сменяет, как листья, людей поколения,

Только без нас ни одно не проходит сражение.

Наши враги недовольны такою работою.

Триста спартанцев предстали десантною ротою.

     Лавы поток с горы - всё, что пройдём, сгорит.

     Нужно - рванём кольцо, чтоб сохранить лицо.

     Справим любой приказ: Афганистан, Кавказ,

     Как марш-броски до баз Косова, и Донбасс.

Всё в порядке /Владимир Силкин/

Мне ночь преподнесла огня,
Как ягод сочных с грядки.
- Да, всё в порядке у меня!
Да, всё в порядке!

Я это сам себе кричу,
Как будто маме.
Я этих ягод не хочу
В окопной яме.

Я маме десять раз пишу

И рву бумагу,
Что "Орден Мужества" ношу
И "За Отвагу".

Возвращение из полёта /Илья Авраменко/

Они входили молча в тихий дом,
с полуночи покинув самолёты,
тяжёлым изнурённые трудом,
суровой облегчённые работой.

За ними тень металась по углам...
Нёс капитан в охапке туго сжатый,
подшитый мехом кожаный реглан
и грязный шлем с клочками дымной ваты.

Их раздражал не в меру яркий свет,
невозмутимость мнимого покоя...
И понял я: меж ними друга нет,
что прикрывал их там, над полем боя.