Дата штампа 15 июня 1941 года /Николай Полянский/

Отразило письмо времена,

Прозвучало, как голос их хора:

"На пороге - большая война.

Вы не ждите - приеду не скоро".

Голос павших до нас донесло.

Им на месте все было известно.

А отправлено было письмо

В первых числах июня из Бреста.

Хатынь /Ирина Коротеева/

Иссякли реки, высохли колодцы.

Полны озёра не прохладой - пылью.

Вода ключом в источниках не бьётся.

Деревья к небу тянутся бессильно.

В багровых бликах виделось мальчишке -

Сжигает солнце белую пустыню.

И было страшно, было больно слишком,

В горящей хате посреди Хатыни.

Толпы безумной  малою частичкой -

Он бился в брёвна, пальцы обдирая.

Стучало сердце - птичкой-невеличкой,

О будущем не ведая, не зная...

Операция Багратион /Татьяна Цыркунова/

Вспоминают ребята,

Как кровавым закатом

Нас хотела война напугать.

Летом в сорок четвёртом

В топях, созданных чёртом,

Рокоссовский велел наступать.

 

По болотам, по гатям

Предстоит наступать нам.

Операция "Багратион"...

От фашиста в секрете,

Чтобы вдруг не заметил

Наши рати ударные он. 

Брестская крепость /Алла Даниленко/

На священной земле легендарного Бреста,

Где несет свои воды стремительный Буг,

В ряд плакучие ивы стоят, как невесты,

Своих верных мужей потерявшие вдруг.

В вечной скорби немой эти черные вдовы,

И уносит их слезы речная волна.

Лики этих невест не по-женски суровы,

Ведь их девичье счастье украла война.

Здесь, у Холмских ворот, возле самой границы,

Где стоял гарнизон, где гремели бои,

В грозном небе пылали сурово зарницы,

Сотни доблестных, славных солдат полегли.

Минск свободен! /Сергей Васильев/

Я помню, как Янка Купала

Однажды с волненьем сказал:

"Моя Беларусь не пропала,

Фашист в Беларуси пропал.

Еще наши пушки и танки

Пойдут через Минск на Берлин!"

Сбылося пророчество Янки.

Поднялся народ-исполин.

Расправил широкие плечи,

Занес тяжеленный топор

И полем немыслимой сечи

Прорвался на минский простор.

Хатынь /Нина Жибрик/

На крышах веснушки зелёного мха,
Дымки вьются в небо - к хорошей погоде...
Но нет больше тех двадцати шести хат -
Лишь память одна, обожжённая, бродит!..

Врывается в день и в молчанье ночей
Негромкий, но горестный плач колокольный:
Кричат о беде трубы мёртвых печей
И в каждой душе отзываются больно!..

Трём сёстрам-берёзам твоим, Беларусь,

Оплакивать горько могилу четвёртой...
От боли застыл ЧЕЛОВЕК на ветру:
Из пламени встал - и нашёл сына мёртвым.

♫ Баллада о матери /Аркадий Кулешов/

На битву кровавую сына весной провожая,

Посеяла зерна и стала мать ждать урожая.

Решила: "Как только появятся первые всходы,

Вернется домой сын, со славой придет из похода".

Напрасно вздыхала, просила счастливую долю -

Упали все зерна на камень щербатый в том поле.

На этот же камень и мать опустилась без силы

И в изнеможении дорогу она попросила:

"Могу ли твой камень смягчить я слезой и мольбою?

За это я вербой готова стоять над тобою".

Сказала дорога в ответ: "Мать, мне плачешься зря ты.

Упали все зерна на камень сухой и щербатый.

Здесь многие матери так же на камне лежали.

Не раз на нем сеяли, только ни разу не жали.

И он не ответит тебе на мольбы и тревоги,

Чужой и безмолвный, давно он лежит у дороги".

Мать вытерла слезы и с камня холодного встала:

"Воды тебе мало и слез матерей тебе мало?

♫ Если б камни могли говорить... /Роберт Рождественский/

Если б камни могли говорить
Под летящими вдаль облаками,
Рассказали б о мужестве камни,
Если б камни могли говорить.

   С неба смотрят звезды, не мигая,
   Тонет полночь в медленной волне...
   А над Брестом тишина такая,
   Будто мир оглох на той войне.

На границе родимой земли
Вихревые сирены завыли,
Встали мертвые рядом с живыми
И, обнявшись, в бессмертье ушли.

   Трескался бетон, изнемогая,
   Людям было тяжело вдвойне!..
   А над Брестом тишина такая,
   Что нельзя не вспомнить о войне.

Билось каждое сердце, как Брест!
Под огнем навесным перекрестным
Враг нарвался на тысячу Брестов, -
Билось каждое сердце, как Брест!

Крепость /Евгений Шушманов/

Вечная память и вечная слава

тем, кто за Родину жизни отдал,

тем, кто погиб под коричневой* лавой,

но от врага снисхожденья не ждал.

Брестская крепость - кровавая проба,

мужества русского первый редут,

приняв удар превосходства и злобы,

верила в то, что враги не пройдут.

Вечная скорбь вам и вечная память.

Камни покрывшими кровью своей
враг не сумел на колени поставить
вас, кто полёг среди этих камней...

День освобождения Минска /Михаил Баранчик/

Хорошо, что в моей столице

Так давно не пахнет войной.

Сладко пахнет здесь медуницей,

Свежескошенною травой.

И шмели гудят басовито.

Хоть бензином пахнёт слегка -

Здесь полыни горечь разлита,

И жасмина нотка сладка.

Только память мне бьёт по нервам,

И ведёт беду в поводу -

Так же пах он и в сорок первом,

Приснопамятном том году.

Гаснут стёкла оконных створок,

Город в плен берёт тишина...

Но на мирный и спящий город

Накатила волной война.

С первых дней войны круговерти

Был он пламенем весь объят.

Пахло гарью, и пахло смертью,

Сапогами чужих солдат.

22 /Катя Солдатенко/

Год за годом,

что бы ни случилось вчера,

какой бы сладкой ни оказалась ночь,

в этот день

я просыпаюсь ровно в четыре утра.

Просыпаюсь,

целую сына,

целую дочь.

И, вглядевшись в тучи,

рассвет заслонившие туго,

я вижу мужа,

я вижу друга,

мой гарнизон, принимающий первые муки,

красный кирпич,

казармы оплавленный угол,

воздух горячий - шагами вражины поруган,

красную воду непобеждённого Буга.

Звон Хатыни /Николай Суровой/

Сыну Саше...

Мальчишка мой,

я видел боль Земли,

В гранит одетую сожжённую деревню.

Звон колокольный множился вдали

Рыданиями,

а вовсе не напевом.

И вековечной памятью живым

В граните выбито:

"Запомните нас, люди"...

Давно пожара разостлался дым,

Но здесь как прежде боевые будни.

Здесь бой идёт за наших сыновей,

За будущее всех земных мальчишек.

Хатынский звон - Земли страдание всей,

По всей Земле он должен быть услышан.

Брестская крепость /Николай Камнев/

Здесь стены помнят сорок первый год.
Как мирный сон взорвали самолёты.
Бомбили Брест фашистские пилоты.
Войны кровавой - первый эпизод.
Здесь стены помнят сорок первый год.

Здесь в бой вступил бессмертный гарнизон.

Отпор давая вражеской армаде,
Сражаясь в многосуточной осаде,
Фашистам нанося большой урон,
Здесь в бой вступил бессмертный гарнизон.

Пехота /Владимир Литвишко/

Из цикла "Западный Особый военный округ"

Окопались. Ждём полдня, и что же?

Никого. Грохочет в стороне.

Жизнь свою короткую итожа,

о проклятой думаем войне.

Пролетели справа самолёты.

Слева - танки, слышим... На шоссе

бой идёт... Кури пока пехота.

Скоро нам, похоже, как и всем,

их встречать... 

Олень /Евгений Долматовский/

Июль зеленый и цветущий.

На отдых танки стали в тень.

Из древней Беловежской пущи

Выходит золотой олень.

Короною рогов ветвистых

С ветвей сбивает он росу

И робко смотрит на танкистов,

Расположившихся в лесу.

Молчат угрюмые солдаты,

Весь мир видавшие в огне.

Заряженные автоматы

Лежат на танковой броне.

Брестская крепость /Владимир Силкин/

В четыре часа просыпается Брестская крепость,
Во всех казематах в бинтах и повязках народ.
Быть может, сегодня звучит это даже нелепо,
Но кто-то незримый командует: "Крепость, вперёд!"

Но кто-то крылатый возносит над крепостью знамя,

Но кто-то безногий бессвязно в атаку зовёт.
Я - крепость, ушедшая в вечность! Я - с вами!
Я - крепость! Стою день и ночь напролёт.

Шагнувшие в бессмертие /Алексей Стародубов/

Почти четыре на часах. Июнь, немного душно,

В казарме храп, а за окном рассвет ещё мир нежит,

Но из-за Буга зажужжали шершнями натужно

Армады вражеских крестов, летят и воздух режут.

Рассвет разбит, и треснул мир, он взял и содрогнулся,

На бомбах смерть неслась к земле и к цели долетела.

И кто-то никогда уже, убитый, не проснулся,

В крови нательное бельё, разорванное тело.

Но вскоре ужас отошёл. С остервененьем в драку

Бойцы пошли, и был кто с чем - с винтовкой иль с лопаткой.

Бежали Родины сыны в смертельную атаку,

Не дрогнули, и не сдались, и выиграли схватку.

Хатынь /Валерий Ильинов/

Поразило поле красотою.

Жаворонки в песне залились.

И такое небо надо мною,

Будто только радость дарит жизнь.

Ах вы травы, как вы шелковисты,

Вымахали, добрые, стеной...

Не пугали вас снарядов свисты,

Не палились вы слепой войной.

Жизнь кругом привольная, а рядом -

Боль людская - уголок земли,

Уничтоженный свинцовым градом,

Где дороги скорби пролегли.

Здесь когда-то тоже жизнь кипела,

Раздавался громкий детский смех,

Но война, как туча, налетела,

Уничтожив поголовно всех.

Вместо изб - надгробия из камня.

Словно из земли идущий стон,

И, почти лишающий сознанья,

Раздается колокольный звон.

Брестская крепость /Вера Баранова/

Небо синее сводом высоким засияло над брестской землёй - 

Здесь война отголоском далёким, словно смерч, пронеслась надо мной.

У ворот крепостных под звездою - звуки марша о долге святом.

О беде, принесённой войною, поминальный стучит метроном.

Взгляд падёт на разбитые стены, где кроваво краснеет кирпич,

Душат слёзы и кровь стынет в венах - боль и горе пытаюсь постичь.

Помнит крепость смертельные муки, вероломный фашистов напор,

Слышен сердцем на Западном Буге стон истерзанных тел до сих пор.

Будто ад распахнул свои двери, тишь июньской зари разметав, -

Нападали не люди, а звери, свежей крови славянской взалкав.

Думал враг: в ходе первой атаки без препятствий займёт Цитадель -

Грызли твердь, как цепные собаки, ещё много кровавых недель.

Не сдавались бойцы, командиры - жизнь за Родину клали сыны,

Из бойниц, амбразур, капониров били, веря в Победу страны.

Города-герои. Минск /Влада Успенская/

Помнит героев своих

Беларусь.

Словно свеча

Обелиск.

Памяти павших

Душою коснусь...

Площадь Победы.

Минск.

Страшное время -

Разруха, война.

Горе и боль вокруг.

Речь оккупантов

Повсюду слышна.

Минск,

Ты не взят на испуг.