Новороссийскому десанту /Олег Гринякин/

И дольше века длился день,
в котором пули
                          зло свистели,
тела кромсая.
                          И потерь
не подсчитать, пока мы в деле.
Здесь из отрывочных картин:
дыханья, хрипов, крови, мата,
разрывов, грохота и мин -
слагалось звание солдата,
Гвардейца!  Чётче не сказать.
Сто тысяч фраз в одну не сплавят...
Десант рождён, чтоб побеждать!
Других задач ему не ставят.

Встреча в Моздоке /Олег Гринякин/

Мы из лета прилетели в осень.
Холод с гор свалился на Моздок.
Небо серым залепило просинь
И, срываясь, падало у ног,
В каплях на брезенте остывало,
Отражалось в холоде стекла.
И под небом этим неумело
Выгружали из машин тела.
Мы стояли молча на бетонке,
Напрочь позабывши закурить.
В самолет, стоящий чуть в сторонке,
Заносили тех, кто мог бы жить...

Горящие птицы /Олег Гринякин/

Небо августа -
спелого цвета,
разомлевшее от жары...

Мы летим к горизонту лета,
на борту разместив "дары".
День обычный:
посадки, взлёты,
на заставах "вертушку" ждут.
Но, бывает, горят пилоты,
обрывая полёт минут.
Рвутся в вечность горящие птицы,
плоскостями кромсая грунт,
продолжая в разрывах биться,
словно бьётся земная грудь.

Кадр фотоплёнки /Олег Гринякин/

Коль доведётся на вопрос
Мне отвечать при случае:
Что было важно и всерьёз,
В судьбе военной - лучшее?

Я заявлю от всей души,
Так, словно на экзамене:
- Припомнил жаркий бой в глуши,
Где землю грыз, израненный.

Пароль /Олег Гринякин/

Не ступай в эту воду дважды...
Оступился я, брат,
                                шагнул.
И опять сатанею жаждой,
разглядев под крылом Кабул.

Затекают от лямок плечи,
полыхает земным заря,
от Володи:
                    "...Ещё не вечер," - *
пульс взрывает не зря.
                                      Не зря.

Иное измерение /Олег Гринякин/

Струной звенящая стропа -
Строка крылатого десанта.
По шариату будет завтра -
День, что для нас уже вчера.
Вчера, вот именно, вчера...

В тот час, когда хрипели нудно,
Чихали, кашляли паскудно
Движки надёжных БМД,*
Подсумок тяжелел рожками,
И за спиною, там, за нами,
Всё было мято, как везде,

Я верну /Олег Гринякин/

Позабыт вкус твоих поцелуев.
Не ревнуй, - я прошу. - Не казни.
В феврале вновь "афганец"* задует,
заскрипит на зубах Газни*.

Ветер жарким дыханьем растопит
полосы средней талый снежок,
и на голой земле проступит
гранью острой, как скол - Восток.

Тени рваные - каравана
и наждачная жесть глотка,
в лазурите броня Корана
и строка - синевой виска...

Автографы войны /Олег Гринякин/

Я листаю рисунки - "автографы" бед и побед.
Пожелтела бумага со взглядом художника точным.
И ожившее прошлое (боже, прошло сколько лет!)
Догоняет меня телеграммой на бланке - "Сверхсрочно".

Догоняет в разрывах, которым не видно конца,
Хлещет острой, наотмашь, свинцовой разящей строкою.
До сих пор пламя лижет лениво остатки лица,
Догорая в культяпке, что раньше считалась рукою.

Мои дорогие солдаты /Олег Гринякин/

Водою сквозь пальцы - года,
и тают снежинками даты.
Лишь только друзья навсегда -
седые мальчишки-солдаты.

С наивною верой в добро,
с мужским пониманием чести.
Я с ними сроднился давно
и радуюсь каждой их вести.