Славянские судьбы солдат /Константин Вдовцев/

Русь междуусобная

Я винюсь перед Вами, Мати,

Что с зарей не вернусь домой!

В поле бранном сошлись две рати,

И я буйною пал главой.

Обняла меня хваткой стылой

Смерть-разлучница, унесла.

И с землёю моею милой

Разлучила навек стрела.

1914

   

Вас простить я прошу покорно,

Что уже не вернусь домой.

Я в атаке под звуки горна

Натолкнулся на штык стальной.

Вы не ждите меня, о Мама,

Крест Георгия - это я.

Здесь в бою разыгралась драма,

И мне пухом сыра земля.

1941

Вы прощайте меня, Маманя,

Не вернусь я уже в село...

Пули цокали, тело раня,

Да осколками посекло...

Нас бомбили лихие асы,

Танки в землю вминали прах...

Пал я - воин славянской расы -

С Вашим именем на устах.

1969

Знаю, сердце заполнит болью,

Моя добрая, милая Мать.

Я сражался у Жаланашколя,

Чтоб Даманский врагу не сдать.

Слышал говор чужой, гортанный

Перед тем, как закрыть глаза...

А в ночи, как алмаз огранкой,

Мне сверкнула твоя слеза...

1979

Ты прости меня, милая Мама,

Я уже не приду домой...

Здесь, в пыли горных троп Афгана

Путь закончился мой земной.

Жаркий бой был под Гиндукушем...

Окружили нас басмачи...

И я, пулей стальной укушен,

Пал в афганской слепой ночи.

СВО /Георгий Косаревский/

Мама, так хочется жить

В этом аду кромешном.
Мама, я буду любить
Жизнь и тебя в ней вечно.

Мама... Но снова взрыв.
Комья земли фонтаном.
Мама, я чудом жив,
Лишь небольшая рана.

Струйкой стекает кровь -
Век на войне не долог.
Мама, твоя любовь
Чуть отвела осколок.

Партизанской тропой /Яакко Ругоев/

Пробираясь хвойными чащобами,
Боевую, лучшую из школ,
Памятную долгими походами,
Я с друзьями об руку прошёл.

Мы снега прочерчивали лыжами,
Автомат нам жёг плечо ремнём,
И в засаде под хвоей недвижимой
Нас мороз испытывал огнём.

Стар и млад - в одной цепи уверенно
Шли не раз в атаку сквозь пургу,
И уж коль сражаться сердцем велено,
То не поздоровится врагу.

Всё равно на недруга обрушится
Наша месть, как ни лютует он.
Нас укроют сумерки по-дружески,
И метели выставят заслон.

Прощайте, карельские сопки /Владимир Лежнёв/

Прощайте, карельские сопки,

Озер голубые глаза,

Военные сводки,

Болота, высотки,

Последнего боя гроза.

Пропахшие дымом бушлаты,

Костров указательных свет,

Рассветы, закаты,

И год сорок пятый,

И друга пробитый билет.

Остались в лесах обелиски

Под красной фанерной звездой.

По карте не близко

Стоят без прописки,

Поставлены временем в строй.

Уходят полки в тишину /Александр Малашенков/

Уходят полки в тишину невозврата

Дорогою вечных времён,
Уходят подростки, мужчины, солдаты
К богам на последний поклон.

Уходят, порой не успев и отцовство
В семейном уюте познать,
Уходят невольно, и это упорство
Не чьей-то судьбы благодать.

Уходят в бою, наступая на мину,
В разрывах густой пелене,
Уходят от пули, полученной в спину,
От братского рода в войне.

На войне, как... 1812 /Константин Вдовцев/

Отчего вы грустите, мой бравый поручик?

Понимаю, вы юн. И так хочется жить...

Но мы - воины, друже! Что может быть лучше,

Чем за Родину голову в битве сложить?!

Ах, увольте, корнет, от своих треволнений!

Вы грешны? Ну, так что же? Я - не капеллан!

Смерть отмоет грехи всесмывающей сенью,

Как сшибемся мы завтра с лавиной улан.

Вы не хмурьте, полковник, кустистые брови!

Не кусайте в раздумье прокуренный ус.

Поднимите фужер за "успех малой кровью"!

Вы таланливы в битве. И, право, - не трус!

Так позвольте же мне, господа офицеры,

Тост поднять за любовь и за славу побед!

За Отечество наше - Россию - и Веру,

Что мы с гордостью носим в шитье эполет.

Не грустите, друзья, мои храбрые братья!

Завтра кто-то взлетит, ну, а кто-то падет.

Кто-то к новым чинам... Кто-то к Смерти в объятья...

В том есть промысел Божий иль Чертов расчет.

Кукла /Вероника Тушнова/

Много нынче в памяти потухло,
а живет безделица, пустяк:
девочкой потерянная кукла
на железных скрещенных путях.

Над платформой пар от паровозов
низко плыл, в равнину уходя...
Теплый дождь шушукался в березах,
но никто не замечал дождя.

Эшелоны шли тогда к востоку,
молча шли, без света и воды,
полные внезапной и жестокой,
горькой человеческой беды.

Девочка кричала и просила
и рвалась из материнских рук, -
показалась ей такой красивой
и желанной эта кукла вдруг.

Наша горит звезда /Сергей Васильев/

Июнь. Сорок первый год.

Двадцать второе число.

Поле, леса, восход

дымом заволокло...

...Друг, обернись назад, -

видишь печальный след:

нету страшнее дат,

дня того горше нет,

Сколько с тех самых пор

крови лилось и слез,

сколько захватчик-вор

горестей нам принес.

Сколько увечий, мук,

в сердце, в душе рубцов,

горестных дней, разлук,

душных, печальных снов.

Сколько ночных тревог,

сколько слепящих вьюг,

сколько прошли дорог

мы с тобой, брат и друг.

Сколько трудились мы,

не покладая рук,

чтоб над безбрежьем тьмы

солнечный вспыхнул круг,

чтобы грядущий день

днем нашей славы стал,

чтоб расцвела сирень

там, где огонь бушевал.

Вот он, июньский свет!

Праздник родной земли,

Трудным путем побед

мы до него дошли.

Вот он, полёт знамён,

алого шёлка плеск,

шаг фронтовых колонн,

вскинутых сабель блеск.

И раскатом УРА-а-а! покатилось /Алевтина Зайцева/

Пули землю сухую рыли,
Штриховали окопы пылью.
Пулемёты надсадно строчили
И свинцом поливали обильно.

Раза три поднимались роты,
Под огнём залегали снова;
Сокращались ряды у пехоты,
Продолжительно бой шёл суровый.

А в окопах, надежду грея,
Знали, что полетят снаряды.
В помощь в срок загремит батарея,
И отступят фашистские гады.

Но, досада, пушки молчали,
Все, как есть, из расчётов убиты.
"Бог войны" ждал команды устало,
Оставляя солдат без защиты.

Поколение войны /Анатолий Николаев/

Бывает так - совсем того не ведая,

Что предначертаны великие свершения,

Живет в своих заботах поколение,

Но час приходит - и становится Легендою...

А вы ходили в школу за пятерками,

До крови дрались за "жених с невестою".

Но небо вдруг закрыли крылья черные

Июньским утром злого дня воскресного.

В военкомат выстраивали очередь,

Перечеркнув заботы дня вчерашнего.

Вы не за славой шли и не за подвигом -

Страна кричала от удара страшного.

Втайне гордились новенькою формою,

Еще недавно вроде только маму слушались.

Хоть были из обычной плоти с кровью вы -

О вас атаки танковые плющились.

Не думали, что пишите Историю

Штыками контратак в лихое времечко,

Где пулеметы эхом взрывам вторили

И сплевывали гильзы, словно семечки.

Четыре года били вы врага проклятого,

Награды принимая и ранения.

С салютом майским у рейхстага взятого

С войны вернулось ваше поколение.

Наш врач /Сергей Михалков/

Он к нам приехал в часть из Сталинграда,
Мобилизованный амбулаторный врач.
У нас он в первый раз
Услышал свист снаряда,
Упавшего у пригородных дач.

Шинель на нем сидела мешковато,
С опаскою носил он пистолет.
И говорил: - Из белого халата
Не вылезал я восемнадцать лет!

К шинели я привыкну, несомненно,
И буду здесь с другими наравне,
Но у меня характер невоенный,
Хоть всей душой
Я с вами на войне.

В суровом гуле грозных эскадрилий
Дни проходили в боевом строю.
С передовых позиций привозили
Героев, обескровленных в бою.

И он работал, рук не покладая,

Без отдыха у белого стола,
Порою на ходу обед глотая,
Который санитарка принесла.

В такие дни он говорил: - Я знаю,
Работаю, не сплю - не я один.
Мы на войне. Я долг свой выполняю
Как врач и как советский гражданин.

Однажды ночью привезли сапера,
Сапер тот был почти без чувств, без сил.
На все смотрел он безучастным взором
И ничего не ждал и не просил.

Псовая атака /Константин Фролов/

Когда в вечерней дымке тают

Долины, горы и леса,

На купол неба выплывает

Созвездие Большого Пса.

Улыбка на собачьей морде:

Хозяин! Я с тобой! Веди!

И яркий Сириус, как орден,

Сияет на его груди.

Вновь сорок первый ночью снится:

Боль отступленья вглубь страны.

Зовёт державная десница.

Но силы слишком неравны.

И выходя из окруженья,

С врагом - за совесть, не за страх! -

Мы бились до изнеможенья,

До потемнения в глазах.

Для пушек кончились снаряды.

Винтовки нечем заряжать.

Лишь батальон погранотряда

Способен немцев задержать.

Пятьсот героев непокорных,

Иные даже без усов.

Зато - сто пятьдесят отборных,

Обученных и крепких псов.

То ли ветер, то ли дождь /Елена Шеховцова-Сухих/

То ли ветер у нас, то ли дождь

Всё по окнам стучит и стучит.
Что с войной уживаются - ложь!
Счастье там, где сирена молчит.

Что с войной подружиться легко,
Эта фраза - себя поддержать.
Дроны вьются вокруг высоко,
Продолжая "добычу" искать.

Каждый день кто-то где-то погиб.
Разве жизнь для того создана?
И ныряет в кровавый изгиб
Приграничным рассветом страна.

Задремавшие клёны в ответ,

Словно малые дети, дрожат.
И мы крестим застывшее "зет"
На шевронах безусых солдат,
Уходящих бегом во вчера,
От улыбок оставивших след.
И растают во мгле номера
От машин с чуть заметными "зет".

Мальчики /Алексей Стародубов/

Разомлевший от зноя июнь прыгал солнечным зайчиком

И печально звучал задрожавшей от плача струной.

Уходили по пыльным дорогам безусые мальчики,

Чтоб столкнуться воочию с самой кровавой войной.

Уходили вчерашние школьники, жизни не знавшие,

Гимнастёрки надевшие вместо рубашек льняных -

Наши предки геройские, насмерть когда-то стоявшие,

Водрузившие Родины флаг на руинах войны.

Уходили романтики, крылья огнём опалившие,

Заменив чёрно-белыми некогда яркие сны.

Бились яростно мальчики, сердцем страну заслонившие,

Как могли, приближали бессмертье победной весны.

Выпускникам школ 41-года /Анатолий Коляда/

Мы уходили утром рано-рано,
Когда туман лежал на мостовых,
Когда тревожный голос Левитана
Всех разделил на мёртвых и живых.

Мы уходили от родного дома,
Без слёз, под завывание ветров:
Чтобы земля не знала слёз и стонов,
Чтоб не было расстрелянных цветов.

Ушёл слишком рано /Александр Сидоровнин/

И рельсы, как раны,

И шпалы, как швы.

Ушёл слишком рано,

Так рано, увы.

Закончена школа,

И сразу война.

Из школьного холла

Туда, где цена

У жизни - копейка,

Весь полк - три рубля.

С тобой трёхлинейка,

Плечо тяжеля.

Дата штампа 15 июня 1941 года /Николай Полянский/

Отразило письмо времена,

Прозвучало, как голос их хора:

"На пороге - большая война.

Вы не ждите - приеду не скоро".

Голос павших до нас донесло.

Им на месте все было известно.

А отправлено было письмо

В первых числах июня из Бреста.

У памятника будённовским милиционерам /Иван Пасько/

На плитах в тишине суровой

Горят рубиновым огнём
Гвоздики, будто капли крови,
Что здесь лилась июньским днём.

Глядят с гранита, как живые,
Принявшие смертельный бой,
Красивые и молодые,
Нас заслонившие собой.

Вчерашним мальчишкам /Алексей Сергеев/

Оставив дома недочитанные книжки,

Миры в которые ныряли с головой,
Уходят в прошлое вчерашние мальчишки,
Сгорая заживо в огне локальных войн.

Глядят с гранитных Обелисков обреченно,
Как-будто в тягостных раздумиях застыв,
А к их подножиям вчерашние девчонки
Несут огромными охапками цветы.

Настанет время - мир от тяжких войн устанет,
Рассветный луч разгонит в небе облака,
Сойдут Гранитные Мальчишки с пьедесталов
И встанут в ряд плечом к плечу, к руке рука.

Если ты уцелел... /Марина Лопатина/

В исступленье атаки бежишь на зачистку домов,

только вдруг - тишина от внезапного близкого взрыва...

...Темнота.

...Госпитальные стены.

И настежь окно.

Вот бы встать...

Но нельзя.

Медсестричка молчит - терпеливо

ставит пятый укол.

А на тумбочке в банке - сирень.

Вот такая же точно, как дома...

Но есть ли он - дом-то?

Этот мир, где всё так же наводится тень на плетень,

чёрной кровью войны растекается до горизонта.

Снова лица друзей возникают из небытия,

но в мучительном сне

их сжигает бушующий ветер...

Если ты уцелел, значит, кто-то погиб за тебя,

за твоё продолженье на этом неправедном свете.

♫ Тишина /Владимир Воронов/

Окунуться бы в омут вчерашних дворов с головой...

Да, как раньше, из отчего дома сбежать по весне...
Вроде телом не стар, но, увы, не поспоришь с душой.
Злая тётка - война крепко за руку держит во сне.
И не вырваться мне, видно, долог мой плен, пацаны...
Только ночь наступает - и снова молитва одна:
Там, в проклятых горах, помню, ждали мы все тишины,
А выходит, что это она нас ждала, тишина...

Что за глупая жизнь - просыпаться в холодном поту,
И бояться, что завтра уже не придёт никогда...
Чтоб однажды найти в этом мире свою высоту,
До которой так долго я шёл по земле сквозь года.
Не нужны мы ни господу Богу, ни силе иной,
Да и лысому черту, похоже, на нас наплевать...
И понять не могу до сих пор я, живой - не живой,
Когда вновь обниму в тишине постаревшую мать...

Пограничники /Александр Ветров/

Их было двое из погранотряда.

Обычные советские ребята.

Но каждый оказался твёрже стали,

Когда родную землю защищали.

Поверить страшно, но глаза не лгут:

Им жить осталось несколько минут.

Мне кажется излишним объясненье:

Нет никакой надежды на спасенье.

А, чтобы на врага вот так смотреть,

Какое надо мужество иметь?!

Хранить в последние мгновенья жизни

Честь, верность и любовь к своей Отчизне!

Никто не хочет умирать /Татьяна Яшина/

Никто не хочет умирать,

Но должен кто-то...
И свои жизни отдавать
Идёт пехота,
Разбить упрямого врага,
Вернуть нам землю.
Ту, что бесценна, велика.
Ту, что священна.
Она мягка, но сколько в ней
Тепла и силы,
Любви и дорогих людей
В родных могилах.
Твоя земля, другой и нет -
Светлей, прекрасней...
И жить на ней свои сто лет -
Простое счастье.

Никто не хочет умирать,

И страшно многим.
Непредсказуемы опять
Войны дороги.
А времени река течёт,
Не дремлет Лихо.
Немногословный наш идёт
Солдат на выход.

Он мог бы жить ещё да жить... /Владимир Литвишко/

Он мог бы жить ещё да жить...

Но тем, уже далёким летом

на фронт внезапно в бой ушёл,

в руках винтовку крепко сжав.

Оборвалась детишек нить,

а так мечтал всегда об этом.

Осколок в грудь вдруг... Выпал ствол...

...Победы миг не увидав,

Он всё равно - один из нас -

хранящий мир поныне, рядом,

пусть скрыт землёю, как плитой,

от вечной славы и огня.

Ведь ежегодно в этот час

даёт отпор фашистским гадам!

И снова сердце рвёт Афган /Мария Борисова/

Я невольно завидую этим парням!

Этой выправке, стати и верности "надо".
Этой дружбе, что, штатским, неведома нам,
Закалённой в горниле афганского ада.

Я завидую им! Пусть нелёгок приказ.
И пусть пули свистят и беснуются мины.
Только краток и сух про Афган их рассказ.
Только взгляд и рука:  - Мы, браток, побратимы...

Я завидую им. Гордость в сердце храня,
Берегут они доблесть и славу Отчизны.
Я завидую им, тем российским парням,
Для которых есть долг, выше собственной жизни.

Солдатский крест /Андрей Андреев/

Внучата вчера после школы затеяли прятки,

И вдруг прибегают, босыми ступнями долбя.

- Мы, деда, залезли в твой шкаф... там...

- Смелее, ребятки.

- Вот это нашли...

- Он в шинели лежал у тебя.

И тянут серебряный крест с чёрно-жёлтою лентой

И конной фигуркой, пронзившей дракона копьём...

Полвека я жил, ожидая такого момента:

- Садитесь поближе. Я всё расскажу вам о нём.

В войну это было, в ту первую страшную осень...

Мы шли из-под Киева...

Пятились...

Немец давил...

В полку оставались в строю всего несколько сотен.

Мы встали тогда на предел человеческих сил.

Я только едва разменял девятнадцать в ту пору:

Вся рота - погодки с призыва, совсем пацаны!

Но был один дед, о котором шептались с укором,   

Что он-де успел за царя отшагать две войны.

Обычный дедок - сухопарый, мозолистый, хваткий,

В усах седина, и сам волос уже жидковат.

Но чуялась выправка в том, как он шёл в своей скатке,

И вёл на привалах себя, как бывалый солдат.

Он к нам привязался, считай, с первых дней отступленья:

В одном из оставленных сёл попросился пристать.

Наш взводный сказал, чтоб пресечь все его возраженья:

- Отец, ты учти - коль отстанешь, нам некогда ждать.

А дед ухмыльнулся, разгладил усы крепким пальцем

И будто в мгновение скинул годков двадцать пять.

- Должок у меня, - говорит, - понимаешь, к германцу.

Пока не отдам, мне никак не возможно отстать!

Повезло /Владимир Бордюгов/

Выпил много, считал - напьюсь,

Только зря всё, не захмелел.

Я вернулся домой, на Русь,
Повезло мне, лишь охромел.

Повезло, что под Курском "Тигр"
Недостаточно меток был,
Что кровавый Днепровский "пир"
Не накрыл меня, лишь умыл.

Повезло, что не я,  - другой -
С пулей насквозь дорогой в ад -
Тот, что пленом зовут. Дугой
Изогнёшься... и смерти рад.

Повезло мне, что лишь меня

Оттолкнуло взрывной волной,
А того, у кого семья,
Смерть аукнула за спиной.

Гвардейское знамя /Борис Кравецкий/

Перед строем его развернули.
Стали строже удары сердец.
На почетном стоит карауле
У заветного стяга боец...

...Боевое гвардейское знамя,

Им я, как и победой, горжусь,
Я к нему припадаю губами,
И целую его, и... клянусь:

Если, споря с бедой роковою,

Развернут славный стяг надо мной,
До победы не выйду из боя,
От врага заслоню стяг собой.

Медсестричка /Евгений Шушманов/

Палата - три на пять - на восьмерых,

и в ней на всех едва хватает места,

и каждый день туда, без выходных,

входила медсестричка, как невеста.

На голове косынка, как фата,

халатик белый - платьем подвенечным,

и отступала боль и суета,

когда она касалась взглядом встречным.

И мы, недужных восемь мужиков,

те, кто не мог без костылей держаться,

готовы были без обиняков

за взгляд её с любым врагом сражаться.

Баллада о Георгиевском кресте /Лев Вершинин/

А мы получали Егориев так:

пустыня была седа,

а впереди был Зера-Булак...

Река, и значит - вода!

Горнист протрубил пересохшим ртом,

припомнив прошлую прыть;

Мы, право, не знали, что будет потом,

кто будет с крестом,

а кто - под крестом...

Нам просто хотелось пить.

Но поручик Лукин прокричал приказ:

нам не рады средь этих мест,

и не хлеб да соль ожидают нас,

а эмирская стая, к сарбазу сарбаз,

сползается скопищем в этот час,

куда ни гляди окрест.