35-я батарея /Евгений Большаков/

Здесь дикой силой вздыбленный бетон,

Их девять месяцев бомбили кряду.

Богов войны держался гарнизон,

До самого последнего снаряда.

Стою я молча, голову склонив,

Дань отдавая павшим здесь когда-то.

За Родину. За нас с тобой, живых.

И чтоб была Победа в сорок пятом.

Он лежал, зажимая раны /Александр Гусев/

Он лежал, зажимая раны,
Собирая остаток сил.
Танк со свастикой шёл упрямо,
По окопам из пушки бил.

Бой ещё не стихал с рассвета,
Резал душу снарядов свист.
Весь израненный, у лафета
Приподнялся артиллерист.

И казалось, остатком жизни
Грянул пушки горячий ствол.
Дрогнул танк и огнями брызнул,
Дым густой, как смола, пошёл.

Партизаны /Сергей Городецкий/

На глазах жены терзали мужа, красного орла,

И она с горящим сердцем к партизанам в лес ушла.

Видел дед, как пулеметом внука в поле враг скосил.

Жажда мести в нем на битву подняла остаток сил.

Видел мальчик, как сестренку поволок к овину враг,

И, схватив винтовку вражью, убежал к своим в овраг.

То не молния укрылась в загустевших облаках.

То народной силы ярость в тихих спряталась лесах.

Последнее право /Александр Кердан/

В атаку шел наш батальон,
Поднятый красною ракетой,
Чтобы отбить у "духов" склон
И пять ребят на склоне этом.
Мы знали, что друзьям не встать
Уже вовеки с желтой глины,
Но их тела врагу отдать
На растерзанье, как могли мы?

В белых просторах /Лев Ошанин/

Кружится, кружится, кружится вьюга над нами,

Стынет над нами полярная белая мгла.

В этих просторах снегами, глухими снегами,

Белыми скалами линия фронта легла.

Тянутся, тянутся зимние ночи слепые,

Летом не сходит полярное солнце с высот.

В этих просторах родной необъятной России

Русский солдат свою верную службу несет.

В прифронтовом лесу /Павел Голосов/

Июньский день, до одури прогретый.
Прифронтового леса полоса.
Беспечно воспевающие лето,
Нас окружали птичьи голоса.

Мы наслаждались прелестью мелодий,
Как будто в филармонии. И вдруг
Донёсся он, незнаемый природой,
Всему живому ненавистный звук.

Он нарастал прижимисто и туго,
Он возвещал отнюдь не о добре,
И с дерева попадали пичуги,
Осыпались, как листья в ноябре.

Они у смерти жаждали отсрочки,
Им было страшно на земле родной.
Они сцепились лапками в комочки,
Дрожмя дрожали, несмотря на зной.

В бору ревело, выло, гоготало,
С корнями вырывало дерева,
Траву горячим ветром распластало,
От жара закурчавилась трава.

Гусары Кульнева /Александр Ляйс/

"О муза, расскажи,

как Кульнев воевал."

(Денис Давыдов)

Вражьи пушки смотрят жадно.

- Погоди, вот станут бить,

Так положат нас изрядно,

Не успеем отступить.

Стихло всё, молчат колонны.

Тут хоть шагом, хоть бегом,

Не уйти - определённо -

Поле чистое кругом.

Вдруг, глядите, что за диво!

Чудо или Божий дар?

В поле выскочил ретиво

Эскадрон лихих гусар.

Парад доблести /Сергей Васильев/

...Расправил ветер шелковые складки

На каждом знамени. Фанфары высоки!

И вот пошли по каменной брусчатке,

Пошли победоносные полки.

Храбрейшие. Орлы. Краса отчизны.

Герои-пехотинцы. Моряки.

Умелые гвардейцы-офицеры,

Бывалые солдаты-смельчаки.

Подтянуты. Сияющи. Плечисты.

Испытаны. Проверены. Ловки.

Танкисты и артиллеристы.

Разведчики. Наводчики. Стрелки.

За взводом взвод. За ротой следом рота.

Полк за полком. К ноге нога.

Привет тебе, советская пехота,

Владелица граненого штыка!

Сегодня сквозь тонкий предутренний сон... /Елена Величко/

Сегодня сквозь тонкий предутренний сон

Мне слышался ропот людских голосов,
Навязчивый шум вертолётных винтов,
Далёкой сирены мучительный зов.
И чайки орали не так, как всегда,
А в панике, словно случилась беда,
Истошные крики пронзали рассвет,
Болезненным эхом звуча в голове.

Мальчишки сорок первого /Никита Суслович/

Мальчишки сорок первого,
подъём!
Чужие сапоги
грохочут в мире.
Зовёт горнист -
он был убит в четыре.
Труба поёт,
и мы с тобой встаём.

Ночь
самая короткая в году,
Рассвет над Бугом
безмятежно ласков.
Роса июня
на тяжёлых касках,
И первый луч
позолотил звезду.