♫ Внуки Маргелова /Сергей Тимошенко/

Скажут в глаза, не стесняясь, вам внуки Маргелова:

Лирики мало под сводами купола белого,

Мы в подготовке доходим до грани мучения,

Чтобы собой не заполнить погрешность учения.

     Память навек прожёг тот затяжной прыжок.

     У роковой черты мысли, что всё, кранты.

     К жизни пути узки, ткань разорвёшь в куски

     Ту, что броне под стать, чтоб запасной достать.

Видят гражданские в нас лишь бухариков партию.

Мы виноваты - забыли, за что нашу гвардию

С гордостью все называли "Войска Дяди Васины",

Чистого неба полосками форму украсили.

     Помню, учил нас Дед: Не для того берет

     Родиной вам был дан, чтобы нырять в фонтан!

     Те, кто прошли войну, вряд ли таких поймут,

     Что с головы до пят грудой значков блестят.

Время сменяет, как листья, людей поколения,

Только без нас ни одно не проходит сражение.

Наши враги недовольны такою работою.

Триста спартанцев предстали десантною ротою.

     Лавы поток с горы - всё, что пройдём, сгорит.

     Нужно - рванём кольцо, чтоб сохранить лицо.

     Справим любой приказ: Афганистан, Кавказ,

     Как марш-броски до баз Косова, и Донбасс.

Всё в порядке /Владимир Силкин/

Мне ночь преподнесла огня,
Как ягод сочных с грядки.
- Да, всё в порядке у меня!
Да, всё в порядке!

Я это сам себе кричу,
Как будто маме.
Я этих ягод не хочу
В окопной яме.

Я маме десять раз пишу

И рву бумагу,
Что "Орден Мужества" ношу
И "За Отвагу".

Возвращение из полёта /Илья Авраменко/

Они входили молча в тихий дом,
с полуночи покинув самолёты,
тяжёлым изнурённые трудом,
суровой облегчённые работой.

За ними тень металась по углам...
Нёс капитан в охапке туго сжатый,
подшитый мехом кожаный реглан
и грязный шлем с клочками дымной ваты.

Их раздражал не в меру яркий свет,
невозмутимость мнимого покоя...
И понял я: меж ними друга нет,
что прикрывал их там, над полем боя.

Далёкий сорок первый год... /Виктор Лузгин/

Далёкий сорок первый год.

Жара печёт до исступленья.

Мы от границы на восход

Топтали вёрсты отступленья.

Из деревень, в дыму, в пыли,

Шли матери, раскинув платы.

Чем мы утешить их могли,

Мы, отступавшие солдаты?

Ждите нас /Александр Гусев/

Где-то есть на планете

Дом среди тишины.
Ждите нас на рассвете,
Мы вернуться должны.

Сколько всех нас, убитых!
Мы погибли в боях
На больших, знаменитых,
И на малых фронтах.

Жажду праведной мести
Оставляли живым,
Пропадали без вести -
И в могилах лежим.

Не сдаваясь на милость
Ни врагу, ни судьбе,
Знали: что б ни случилось,
Вы нас ждёте к себе.

Мы - моряки /Вадим Валунский/

Как гордо звучит: "Я - моряк!"
Доступным мне многое стало:
"Аврора", "Потемкин", "Варяг"
И грозная сила металла.

И дружества сплав, и любви,
На пирсе ночном расставанья,
И там, в океанской дали,
Всей службы моей очертанья.

Среди дорогих мне друзей
Не счесть моряков настоящих,
Познавших бескрайность морей,
Глубин бесконечность кипящих.

Мы все носим форму одну,
Но всё же роднит нас иное -
Ответственны мы за страну,
Её заслоняем собою.

Первое задание /Николай Игнатков/

Ущелье, дым, осевший от снаряда,
Зелёнку плотно взял туман.
А мы - глаза и уши у спецназа,
И где-то там скрывается душман.
Взлетела стайка птиц по косогорью,
Вспугнули их, зачем им улетать.
И мы идём чуть видимой тропою,
И сквозь туман пытаясь различать.
А впереди хруст ветки на изгибе,
И автоматы бьют свинцом по нам.
И лейтенант, отброшенный при взрыве,
Без ног уже, но подползает сам.
И рвётся кровь сама собой наружу,
Успеть её узлом остановить.
И я топчу ту кровяную лужу,
А мне нельзя без боя уходить.

♫ Встреча Друзей /Александр Ерохин/

Ветер стучится в окна машины.

Капает с неба дождь.

Время пришло, и собрались мужчины,

Выгнав сомнения прочь.

Пальцы сжимают крепкие руки.

Саня, Серега, Илюха-сержант.

Вспомнить свои боевые заслуги

В парке собрался десант.

   Так выпьем за десантные войска

   И за пацанов, что нынче служат.

   Пусть на сердце боль, в душе тоска,

   Только самолет над землею кружит.

   Он уносит в небо десантный взвод,

   Где подарит радость полета людям.

   А мы соберемся через год,

   Если живы будем.

Теплые речи, снимки детишек,

Памятный фотоальбом.

Громкие крики местных мальчишек.

Мир и свобода кругом.

Вспомнив о тех, кто уже не вернется,

Третий объявлен тост.

Русский десант никогда не сдается

И не покидает свой пост.

Неизвестному герою /Николай Сидоров/

Отбить у немцев маленький квартал -

Таков приказ. Он ясен был и краток.
Но легче было б перегрызть металл,
Чем сделать под огнём шагов десяток.

Мы поднимались и в атаку шли,
Рвались навстречу пламени и ветру,
Чтобы пройти хоть метр своей земли,
Но падали, не сделав и полметра.

Шумело море где-то за спиной,
В лицо хлестал пропахший дымом ветер.
И кроме этой улицы прямой,
Мы ничего не видели на свете.

И в пятый раз с командою "вперёд!",
Блестя штыками, поднималась рота,
Но бил упрямо вражий пулемёт
Из амбразуры маленького дота.

И вдруг за дымным валом человек
Навстречу доту яростно метнулся,
И пулемёт, придушенный навек,
Струёй последней захлебнулся.

И мы рванулись, разрывая ряд,
"Ура!" солдатским воздух сотрясая,
Туда, откуда пять минут назад
По нам строчила очередь косая.

Баллада о дурацкой смерти /Лев Вершинин/

Нет, пули я не боялся. Чего их бояться, пуль-то?

К тебе им одна дорога, а мимо - много дорог...

Я мыслил в войну о пулях, как нынче в смысле инсульта:

Догонит, значит догонит. На каждого писан срок.

А если чего и боялся, так только дурацкой смерти,

похабной и бестолковой, как лагерный беспредел...

Её, косую поганку, я только однажды встретил.

И то - не так, чтобы лично, а вроде бы подглядел.

...Застряли мы под Ростовом,

две роты на полустанке.

Степь. Август.

Земля прожарена.

Окопы хоть пальцем рой.

Снарядов - семь на орудие. А немцы нагнали танки.

Да что я вам объясняю? Понятно: сорок второй...

Весь день они нас гасили - не скрою, крепко и метко.

Но к вечеру все же стихли.

Стало полегче жить...

Тут ротный входит, однако.

Кто, мол, пойдет в разведку?

Спросил, скотина, и смотрит. Так, что лучше сходить.

Всего подобралось четверо, чтоб каждый работал в паре

(Напарника ранят - вытащи, а вдруг побежит - пришей...):

я,

Гиви из Кутаиса,

Юсуф, казанский татарин...

И Арвид,

тоже не русский;

вроде, из латышей.

Нам твердо пообещали:

вернетесь, нальем по двести.

Потом задачу поставили: надобно до утра

взять за линией немца.

И там же, прямо на месте,

вытащить из паскуды - где ихние панцера?

Он держал пулемётом душманов фалангу /Анатолий Шамов/

Небо падает вниз и трава изошла бирюзою...
После боя душе хоть бы час отдохнуть.
И вновь снайпер нас ищет в прицеле с тобою,
И склонились цветы на сержанта убитого грудь.

Он держал пулеметом душманов фалангу,

Снайпер пулю послал - спит Максим вечным сном.
Свои почести, знаю, он примет по рангу,
Мы работу его довершили с тобою вдвоем.

Солнце падает вниз и трава изошла бирюзою...
Бой закончен, душе хоть бы час отдохнуть.
Шанс на сто у нас выжить, Серега, с тобою
И закончить в Афгане военный свои труд.

Сорок второй /Александр Сидоровнин/

Ещё не знаем сколько там ночей

Бессонных, также траурных свечей

И радости очередной победы.

Известен результат нам, но не срок,

Поскольку выбор очень уж широк.

По вечерам об этом лишь беседы.

Но знаем, что закончится оно.

И снова будет радостным кино.

Затем, кого мы ждали, возвратятся.

И будет встреча грустная чуть-чуть,

И ночь, в которой точно не уснуть,

Хотя и будешь всё-таки пытаться.

Казаться будет - взяли вновь Рейхстаг,

И в целом даже будет это так.

Что в Киеве, в Берлине были те же.

Чтоб из себя чуть вылить тяжесть дум,

Ты будешь всё звонить родным из Сум,

И споры будут с каждым днём всё реже.

Возможно, через месяц там поймут,

Что зря побили столько мы посуд

И всё могли решить гораздо проще.

И глупостью большою был Майдан,

В конце был всё же Киев ими сдан...

И стоило ходить тогда на площадь?

Платком тумана землю ночь повяжет /Феликс Чуев/

Платком тумана землю ночь повяжет,

и сонная над миром благодать...

Из-под седых обломков

                                          фюзеляжей

они выходят звёздами дышать.

Да, все, как есть,

                             как были,

                                               как дышали

когда-то в разных русских

                                              городках,

и все, как есть,

                          они штурвал

                                                   держали,

на "Муромцах",

                            "эр-пятых",

                                                  "ишаках"... *

Ещё в петличках,

                               в полевых погонах.

От орденов не выцвели кружки...

В забытых шлемах

                                  и в скафандрах новых

поэскадрильно

                            строятся полки.

Ты тихо стой.

                        Не выдумка,

                                                не сказка.

На вечер встречи ты сюда

                                              пришёл

к питомцам Качи, Чкалова,

                                               Батайска - *

всех наших старых, добрых

                                                лётных школ.

Упаси /Евгений Шушманов/

"Упаси вас Бог познать заботу -

об ушедшей юности тужить..."

Константин Ваншенкин

Упаси вас Бог познать заботу -

офицерской честью дорожить,

в бой ночной свою бросая роту,

и к утру потери пережить.

Подсчитав "двухсотых" и "трёхсотых",

чтоб себя в потерях обвинить

пацанов - героев желторотых,

их потом посмертно наградить.

Поседеть, докладывая сводку

в штаб бригады тем, кто был в тылу,

то, что взяли, наконец, высотку,

сдержанную слышать похвалу.

Подписать скупую похоронку,

но не дай вам Бог её вручать

и пытаться объяснить ребёнку,

что отца у двери не встречать.

В городе на Волге /Сергей Викулов/

Как трудно было умирать

солдатам, помнящим о долге,

в том самом городе на Волге -

глаза навеки закрывать.

Как страшно было умирать:

давно оставлена граница,

а огневая колесница

войны

             ещё ни шагу вспять...

Как горько было умирать:

"Чем ты подкошена, Россия?

Чужою силой иль бессильем

своим?" - им так хотелось знать.

Встреча /Владислав Исмагилов/

Ну вот и свиделись, браток,

Давай обнимемся за плечи,

Четвертый, вроде бы, годок

Прошел с той, крайней, нашей встречи.

Что, посидим, коль время есть?

Тогда - в тенек, а то сгорим.

Возьмем, что выпить и заесть,

И по душам поговорим.

Давай же вспомним, брат, с тобой

Ачхой-Мартан, Тандо, Беной,

Карамахи, Чабанмахи,

Варанды, Гойское, Гехи,

Алхан-Калу и Дуба-Юрт,

Чечен-Аул, Аршты, Бамут,

Аргун и Грозный заодно,

Самашки, Ботлих, Ведено,

Шали, Галашки и Шатой,

И Гудермес, и Курчалой.

После битвы /Анатолий Николаев/

Бой тяжелый окончен победой в излучине Нево-реки,

И у тех, кто живой, в сердце радость шальная стучит.

Оперением стрел смертоносных играют, резвясь, ветерки,

И густеющей кровью людской обтекают устало мечи.

Догорают на плёсе остовы чужих кораблей,

Звуки битвы затихли уже над речною водой.

Свеи-шведы не будут поганить на русской земле -

Свой зарок исполняет так яростно князь молодой.

Князь за спины не прятался в этом жестоком бою,

Свой клинок харалужный иззубрил о свейский доспех.

Он считает глазами прорехи в дружинном строю,

И знакомое имя у каждой из этих прорех.

Мы, вымокшие, злые, ждём сигнала... /Григорий Глазов/

Мы, вымокшие, злые, ждём сигнала.
Но что нам дождь? Через минуту бой.
Высокий бруствер над моей судьбой
Набит кусками рваного металла.

В ракетнице уже привстал курок.
Не будет ни осечки, ни промашки.
Комбат сдирает ногтем грязь с фуражки
И молча мне кивает: вышел срок.

Я поднимаюсь. Медленно. Вполроста.
Я делаю свой первый трудный шаг.
Но оторваться от земли непросто:
Последний страх заныл в моих ушах.

♫ Они сражались за Родину /Сергей Тимошенко/

Героям 12-й заставы

Московского погранотряда,

принявшим бой с моджахедами

13 июля 1993 года посвящается!

Рассвет намазал яркий грим

На полусонные черты,

Кровавым заревом своим

Окрасив горные хребты.

Так было миллионы лет,

Но на Земле один из дней

Неизгладимый горя след

Оставил в памяти людей.

     Я, глаза закрывая, 

     Слышал грома раскаты.

     Это двери от Рая 

     Отворили солдаты.

     Видел, как плакал ветер

     От разрывов и вспышек.

     Кто сегодня в ответе

     За погибших братишек?

На этих горных рубежах

Граница имена хранит

Тех, кто с поста не убежал

И врос костьми в ее гранит.

Прохоровка /Алексей Золотин/

Проезжаем Прохоровку -

И запахло порохом,

Вспоротое прошлое

Полыхнуло всполохом.

Прохоровка,

                       Прохоровка,

Звонкое название,

Вспоминаю прожитое -

Как в набат названиваю.

За посёлком - поле.

Напрягаю слух.

Отдается болью

Каждый 

                с поля

                             звук.

Не из сорок третьего?

Не железа лязг?

Вот он был - и нет его,

Связь оборвалась.

В зеленях, бархатно

Поля полотно.

Пахано-распахано,

Только всё равно

И сейчас покоится

Здесь стальная ржа -

Смертного побоища

Несметный урожай.

Есть поля - сирые,

Щавель да пырей...

Есть поля-символы.

Ты - из тех полей!