Баллада о дурацкой смерти /Лев Вершинин/

Нет, пули я не боялся. Чего их бояться, пуль-то?

К тебе им одна дорога, а мимо - много дорог...

Я мыслил в войну о пулях, как нынче в смысле инсульта:

Догонит, значит догонит. На каждого писан срок.

А если чего и боялся, так только дурацкой смерти,

похабной и бестолковой, как лагерный беспредел...

Её, косую поганку, я только однажды встретил.

И то - не так, чтобы лично, а вроде бы подглядел.

...Застряли мы под Ростовом,

две роты на полустанке.

Степь. Август.

Земля прожарена.

Окопы хоть пальцем рой.

Снарядов - семь на орудие. А немцы нагнали танки.

Да что я вам объясняю? Понятно: сорок второй...

Весь день они нас гасили - не скрою, крепко и метко.

Но к вечеру все же стихли.

Стало полегче жить...

Тут ротный входит, однако.

Кто, мол, пойдет в разведку?

Спросил, скотина, и смотрит. Так, что лучше сходить.

Всего подобралось четверо, чтоб каждый работал в паре

(Напарника ранят - вытащи, а вдруг побежит - пришей...):

я,

Гиви из Кутаиса,

Юсуф, казанский татарин...

И Арвид,

тоже не русский;

вроде, из латышей.

Нам твердо пообещали:

вернетесь, нальем по двести.

Потом задачу поставили: надобно до утра

взять за линией немца.

И там же, прямо на месте,

вытащить из паскуды - где ихние панцера?

...Почти что без приключений мы сделали полработы:

пошли и добыли немца.

Проверили документ.

Ганноверец Дитер Гофман, ефрейтор танковой роты.

С двадцать второго года.

Выходит, что двадцать лет.

Пацан пацаном.

Трясется.

Какая уж там молчанка?

Бормочет свои "майн готты" (по-ихнему - "Бог прости"...)

Потом дошел до "рот-фронта".

Но нам-то надо про танки!

Причем - не позже рассвета, чтоб было время уйти.

А он сипит: "нихт ферштейне"

(видать, оказался с норовом...)

И что прикажете делать? Засели в ближнем леске.

Гиви нельзя, как старшому.

Арвиду - как дозорному.

А я бы, может, и справился - так врезало по руке.

"Давай!" - говорим Юсуфу.

Юсуф достал зажигалку,

прожарил покрепче финку, фрица взял за вихра...

Работает.

Мы скучаем.

Парня, понятно, жалко...

Но - надо знать до рассвета, где ихние панцера.

...Ну, что говорить?

Он вспомнил про танки и самоходки,

и то, что атака - в полдень, по флангу, с правой руки.

Короче, допрос мы сняли. А после - ножом по глотке,

поскольку тащить - не выйдет,

а бросить - не по-людски.

...Когда мы вернулись к нашим,

ротный аж прослезился:

Соколики! спать немедленно!..

а после - прошу ко мне!

А утром,

верьте-не верьте,

глядим: Юсуф удавился.

Вышел, будто до ветру - и сделался на ремне.

Ну, тут заварилась буча!

Начальство понабежало.

Особый майор Брызгало Юсуфу в глаза смотрел.

Шушукались. Но признали,

что дело - не трибунала.

А также - не особиста, поскольку не самострел.

...А в полдень поперли танки. Но мы-то их ожидали!

Из сорока - половина, дымя, уползла назад...

Чуть позже за этот поиск нам всем вручили медали.

Юсуфу, правда, посмертно,

но тут уж сам виноват...

И если попы не брешут в церквах о не нашем свете,

хочу я спросить Юсуфа, когда настанет пора:

какого хрена сплясал ты в обнимку с дурацкой смертью,

коль мы не пустили к Дону

крестовые панцера?

источник

* 

Panzer - танк по-немецки;

Mein Gott - Боже мой;

Nicht verstehen - не понимаю;

Рот-фронт - интернациональное приветствие, символ борьбы с фашизмом.