Меня, не расстреляют перед строем /Владимир Литвишко/

Меня не расстреляют перед строем,

хоть злостно и не выполнил приказ:

отбив атаку, стать, как все, героем -

одним из тех, кто мир сегодня спас!

Не довелось, поднявшись из окопа,

свой штык вонзить в бегущего ко мне.

...В висок осколок - наповал - ухлопал...

Претензий нет к погибшим на войне.

А был бы жив - вполне могли придраться,

прервав в момент из оправданий нить,

Без названия /Ирина Мацигура/

А я не то чтобы и рад,

Но так уж будет...

А в небе новый автомат,

Гляди, и ссудят.

Мне полоснул какой-то бес,
На вид - лейтёха.

Но дислокация с небес -

Не так уж плохо!

А небо синее на взгляд -

Почти колодец.

И всюду ангелы кружат,

Крылатый взводец.

Трепещут крылья на ветру,
АК хреначит.

Я им - За Родину! - ору,

А эти плачут.

Видать, не сваришь кулеша

С таким-то взводом!

Но я леплю из "калаша"

Под небосводом!

В моём калиновом сельце

Нагрелась баня...

А мне привиделась в конце

Моя маманя...

Когда-то /Александр Сидоровнин/

Как бы мы ни старались,

Без падений - никак.

Важно, чтоб поднимались

Мы для новых атак.

Не бросала нас смелость,

Где за Родину-мать.

Чтобы лучше умелось

Не "за так" умирать.

Чтобы били закаты

Нам всё время в лицо

В дни, когда мы солдаты

Из когорты бойцов.

Чтоб несли наши кони

Нас всё время вперёд.

Чтобы враз - без агоний,

Если кто-то умрёт.

Ты не знаешь, мой сын... /Владислав Занадворов/

Ты не знаешь, мой сын, что такое война!
Это вовсе не дымное поле сраженья,
Это даже не смерть и отвага. Она
В каждой капле находит свое выраженье.
Это - изо дня в день лишь блиндажный песок
Да слепящие вспышки ночного обстрела;
Это - боль головная, что ломит висок;
Это - юность моя, что в окопах истлела;

Варежки /Борис Макаров/

...Жила в селе старушка-вековушка,

Возила почту на слепом коне.

У той старушки в крохотной избушке

Сто варежек висело на стене.

Ах, варежки! Какая не мечтала

Из сельских модниц - парочку бы ей,

Но бабка Настя каждой отвечала:

"Все варежки для Варюшки моей."

И шел слушок. Не злой, а так, от скуки,

Почти имея почву под собой,

Что у старушки золотые руки,

Но, видимо, неладно с головой.

Ведь время было страшным и суровым,

Еще следы войны не заросли.

И за полбулки хлебушка сырого

На рынок люди варежки несли.

И там стояли, грезя, как о счастье,

Продать товар дороже и быстрей,

Твердила, голодая, бабка Настя:

"Все варежки для Варюшки моей."

Она скончалась в самые морозы,

Потрескивали веточки берез,

И председатель нашего колхоза

Сосновый гроб на кладбище увез.

Никто не плакал, не шумели речи -

В войну привыкло к горестям село.

Лишь у коня слепого на уздечке

Сосулька намерзала тяжело.

Потом пришли в холодную избушку,

И кто-то, к центру выдвигая стол,

Неловко на пол уронив подушку,

Под ней письмо солдатское нашел...

Жалею /Юрий Беридзе/

Снег уже запорошил глаза,
небо в них стекленеет...
Я бы мог напоследок сказать,
что не смерть - панацея
от беды, мной оставленной вам,
от снарядных разрывов,
но уже не даются слова -
и лежу молчаливо...
Без меня вам отныне искать,
если есть, панацею,
если нет - воевать, бедовать...
Я лежу и жалею...

♫ На Дороге Жизни /Александр Розенбаум/

В пальцы свои дышу -

Не обморозить бы.

Снова к тебе спешу

Ладожским озером.

Долго до утра

В тьму зенитки бьют,

И в прожекторах

"Юнкерсы" ревут.

Пропастью до дна

Раскололся лёд,

Чёрная вода,

И мотор ревёт:

"Вправо!"

...Ну, не подведи,

Ты теперь один

Правый.

Фары сквозь снег горят,

Светят в открытый рот.

Ссохшийся Ленинград

Корочки хлебной ждёт...

Вторые сутки напролёт... /Наталья Кулакова/

Вторые сутки напролёт
Проклятый дождь всё льёт и льёт,
И тучи к небу прицепились мёртвой хваткой.
Экран локатора погас,
Но мы с него не сводим глаз,
И надо ждать, спокойно ждать другой раскладки.

Нам не поднять своих машин,
А где-то Славка, он один,
В глуши, в тайге, едва живой, мы курим молча.
Успел в эфир он прокричать:
"Идёт гроза! Квадрат "сто пять"!
Вернусь, ребята! Я - счастливчик, между прочим!"

Квадрат "сто пять" молчит опять,
Зачем нам карту изучать?
Дороги в небо мы всегда с землёй сверяем.
Нам только б вырваться в полёт,
Ведь дождь идет, а Славка ждёт.
И как он там, мы ничего пока не знаем.

Тепло /Дмитрий Московский/

Я слишком помню этот Новый Год.

Прямой эфир с весёлым человеком,

Который травит древний анекдот

И поздравляет с наступившим веком.

Зовёт друзей на королевский бал,

"Где точно никому не будет скучно...",

Но снова прерывается сигнал,

И пять минут экран горит беззвучно.

Потом опять не видно ни черта,

Лишь отголоски праздничной рутины...

А за бетонной стенкой блокпоста

Салютом новогодним рвутся мины...

Неумолимо множатся тела,

Осколками растерзанные слепо...

А нам желают "счастья и тепла",

Последнее - особенно нелепо...

Мы слушаем всё это, как в бреду,

Под комментарий шутника-старлея:

"Тепла вполне достаточно в аду.

И, видимо, чем дальше - тем теплее..."

В тот новый год /Любовь Баженова/

В день праздничный, а в декабре последний,

Случилась эта страшная беда...

В Сибири лес таинственный и снежный,

И мама стол накрыла, как всегда.

А сердце бьётся, выскочить готово,

Сжимает болью неизвестный страх.

Душа, что речка в ледяных оковах.

И не от лука слёзы на глазах.

Такая тишина плыла над миром!

Но Грозный был воинственно суров.

А ночь готова стать кровавым пиром,

Чтоб разорвать объятия оков.

Но праздничных всё ближе бой курантов,

Сгустились тучи, и темнее ночь.

Майкопская колонна шедших танков

Как сможет все удары превозмочь?!