Царица - пехота /Владимир Литвишко/

Танки, башня за башней, упорно на запад ползут.

А за ними, спеша, вдаль людские колонны стремятся

по дорогам, раскисшим и ставшим болотами тут.

Гул от чавканья ног да дыханье тяжёлое... "Братцы,

угостите водицей!.. Так, ствол пулемёта тяжёл -

не-воз-мож-но нести!.. Вот бы хлеба краюшку... Жаль, кухня

нас нагонит не скоро..." Слоятся овраги без сёл.

Где-то филин далёкий порою раскатисто ухнет.

♫ Мы возвращаемся домой /Игорь Борисевич/

Мы возвращаемся домой,

Но путь наш долог.

Опять над чьей-то головой

Свистит осколок,

И пуля снайпера опять

Найдёт кого-то.

И нам придётся отвечать

Опять...

Уж столько лет идут бои,

Но с нами братья.

Ты нам, Россия, распахни

Свои объятья.

Пора вернуться нам домой,

Откройте двери,

Ведь мы же всей своей душой

В Россию верим.

Мы возвращаемся домой!

Мы это право отстояли!

Последний принимая бой,

Мы возвращаемся домой!

Небо не расколется раскатами... /Михаил Бегер/

Небо не расколется раскатами,
Скорбью вновь охвачена страна.
Над землёй, над павшими солдатами
Звёзды зажигает тишина.

Тишиной победною овеянный

С пьедестала в звёздный мир глядит
Тот, кто в бой за жизнь пошёл уверенно,
Грудью встал. И был в бою убит.

Он в гранит одет и в бронзе кованный,

Всем врагам и недругам на страх,
Он стоит, войной мобилизованный,
Подвигом бессмертья на часах.

Шёл первый год послевоенный /Станислав Слепёнков/

Шёл первый год послевоенный,

И был ещё несытым он.

Я помню:

В Сатке немцев пленных

Работал целый батальон.

Грузили брёвна днём и ночью.

Была охрана не строга.

В тринадцать лет я близко очень

Увидел клятого врага.

Жарой к воде манило лето...

Но спорам не было конца:

Быть может, тот,

А может, этот

Оставил Витьку без отца?

Кормили русским хлебом фрицев.

Кормили...

Был такой приказ...

Не знали мы,

Как долго длиться

Могла бы ненависть у нас...

Однажды женщина несмело,

Припав к оградному столбу,

Стояла долго и смотрела

На чужеземную толпу.

День рождения /Николай Кирженко/

У жены в этот день - день рождения,
Только пятые сутки он
Вместе с ротою на учениях
Месит танками полигон.

Стол накрыт, но хозяина нету...
Лбом прижавшись к стеклу окна,
Очень тихо прошепчет: "Где ты?"
Загрустившая вдруг жена.

Казалось, ад вошёл в проломы... /Виктор Шушарин/

А дом по меркам совремённым

Потянет лишь на полудом,

Но был фашистам, осаждённый,

Как в горле кость, как в горле ком.

Бомбили с неба самолёты,

Атаки шли за валом - вал,

Долбили пушки, миномёты,

Но дом назло врагу стоял.

Казалось, ад вошёл в проломы,

И выжить в том аду нельзя,

Но вновь оконные проёмы

Встречали градом пуль врага.

На плитах мраморных построились фамилии /Евгений Гринберг/

На плитах мраморных построились фамилии,
Не сделать перекличку и за час.
Как будто собрались на вечном митинге
Они, чтоб просто вместе помолчать.
И к плитам, где впечатаны фамилии,
Приходит он с медалью на груди.
Наверно, так идут по полю минному,
Ощупывая землю впереди.
Под тихий плеск почти забытой зелени
Стоит он здесь и час, и два часа.

Сказание о Герое /Василий Власов/

Над Днепром сто громов гремело,

Над Днепром от гари - темень...

И вас тринадцать в шинелях.

И ты - командир над всеми.

Приказ был получен строгий:

Спасать окруженных надо.

За Днепром нет другой дороги -

Лишь пробиваться с гранатой.

Лишь пробиваться боем

И многих спасти от смерти!

А мины рвутся и воют,

И сердце стучит - поверьте...

Но ты - командир отряда!

Вперед! И назад ни шагу!

Тринадцать шагают рядом,

Тринадцать идут в атаку.

Пока мы спали /Александр Сидоровнин/

А ночь была спокойна и темна,

В лампадке пламя, как всегда - дрожащее.

Пока мы спали, началась война.

И очень так похоже - настоящая.

Нежданно происходит каждый раз,

Вдруг черкануло красным среди сини.

Воин передового полка /Александр Ляйс/

Притихла сеча, враг умчался,

Быть может, выдохся пока.

Все полегли, ты жив остался,

Один - из целого полка.

Он не искал геройской чести,

Бросаясь в битву с головой,

И весь полёг на этом месте,

Твой славный, твой передовой.

Стоишь, слезу на грудь роняешь,

И до сих пор дрожит рука.

Как жив остался - сам не знаешь,

Один - из целого полка.

Ты слышал стоны и проклятья,

Ты был всё время впереди.

Уже последние из братьев

Рубахи рвали на груди.

Ты не рассчитывал на милость.

О чудо - русские сердца!

Ты видел, что вокруг творилось,

И ты рубился до конца.