Ко дню освобождения Одессы /Иван Рябухин/

Есть город, который стоит, как утёс,
Жемчужиной назван у моря,
Его защищал Неизвестный Матрос*,
И назван наш город Героем!

Все 73 героических дня*

Наш город держал оборону,
Из двух батарей сокрушая врага,
Стоял неприступным заслоном.

Как лишь по приказу ушли моряки,

Одесские помнят лиманы,
Как, мстя за товарищей, сжав кулаки,
Громили врага партизаны.

Месть /Евгений Долматовский/

Нет, я не подожгу твой дом,

Не трону женщину твою.

Святая месть моя не в том,

Что ты творил в моем краю.

Огонь, что у меня в груди,

Германию испепелит.

Пощады от меня не жди -

Мне кровь погибших мстить велит.

Всё то, что ты украл, - вернешь,

За всё заплатишь ты вдвойне.

Твоих потомков бросит в дрожь

Воспоминанье о войне.

♫ Размышление офицера у телефона "горячей линии" /Денис Платонов/

Телефонный звонок из рая в ад,

Телефонная горечь войны.

От беспомощной боли руки горят,

Прикоснувшись к словам беды.

Раскалённая горем, трубка кричит,

Умоляя лишь дать ответ.

То озноб по спине... То восторг не молчит,

Если в списках погибших нет.

Мозг - как пристань чужих надежд,

Коммутатор обид и зла.

Виновата не трубка, не телефон -

Виновата во всем война.

Привкус крови чужой на губах,

И чужая беда, как своя.

Виноват не тот, кто трубку берёт -

Виноват, кто послал туда!

АПЛ Комсомолец /Ирина Борунова-Кукушкина/

Погибшим и оставшимся в живых посвящается

Сданы задачи, и "второй"

Сегодня в роли "первого",*

Готовый к службе боевой

В студёных водах Cевера.

Скалистый берег позади,

Не ожидает вскоре.

С семьёй простились и ушли

Из Баренцева моря.

Богом забытая Лица.*

В каменный берег волна.

Может, кому-то не спится,

В сердце стучится беда.

Тот день апрельский наступил.

Привычная работа.

И командир спокоен был.

Вдруг загорелось что-то.

И в чёрном чреве корабля

С огнём схватились люди.

Горел металл, но никогда

Сигнала SOS не будет.

30 лет со дня гибели подводной лодки Комсомолец /Елена Грабовенко/

Тридцать лет!.. Не верится. И всё же -

Тридцать лет... А память так жива -
Вдруг всплывут из прошлого, до дрожи,
Люди, лица, факты и слова.
ДОФ*, гробы, заплаканные жёны,
Матери и дети... и цветы...
Красное... и чёрное... погоны...
Запахи лекарств до дурноты...
И машин колонна - все "на выезд",
Дождик мелкий... жителей толпа...
Мальчик, что у гроба плакал - вырос.
Флот теперь - навек его судьба.
Время не щадит, но примиряет.
Звёздами над нами высоко
Души долгу преданных сияют.
Море скорбью дышит глубоко.

Воину-Победителю /Роман Касай/

Смотрю с тоскою на портрет я деда,

В усталую улыбку его глаз.

И понимаю цену той Победы,

Какой ценой заплачено за нас!

Что довелось пройти в 20-м веке,

От самого начала до конца.

Как войны закаляли человека,

Стирая судьбы их с земли лица.

Куда ни глянь - лишь мраморные плиты

С солдатом, кровью вписанным навек,

Под Брестом, Львовом, Прагою - убитым.

Лежит обыкновенный человек

В Берлине, Сталинграде и Варшаве,

Под Ржевом, Ельней, Курском и Москвой.

За Родину погибшим честь и слава,

Кто от фашизма мир закрыл собой!

Дед /Павел Великжанин/

Он жизнь-то толком не узнал, 
Он в ней едва лишь оперился: 
В июне свадьбу он сыграл,
А сын у мёртвого родился.

Он написать едва успел 
Одно письмо супруге с фронта, 
Но со стены на нас смотрел 
Всегда, после любых ремонтов.

Скорбь сильных /Катя Солдатенко/

Пока нет сил на вдох и времени на слёзы.

Проходит рядом смерть, толкнув тебя в плечо,

и тут ты узнаешь: Россия не берёзы,

не маленький флажок, не купол золочён.

С распахнутых небес - бессмертной из симфоний -

Блокадный Ленинград глядит на вставших в строй.

И миллионы рук спешат прижать ладони

к пораненной душе далёкого метро.

Пока летят звонки: "Живые? Тула с вами."

И Грозный. И Ростов. Кубань. Сибирь. Урал.

Ты знаешь: лишь на миг от боли Питер замер,

но смерти вопреки ещё сильнее стал.

Горе город кромсает бритвой /Ирина Никифорова/

"Мама, где ты?" - тревожный голос
Сына криком... Таких звонков
Миллионы услышал город,
А кому-то набат гудков
Без ответа калечил души,
Метрономом стуча не в такт,
Глыбы боли в сердца обрушив
Приговором: в метро - теракт!

♫ Моему неизвестному водителю /Александр Городницкий/

Водитель, который меня через Ладогу вёз,

Его разглядеть не сумел я, из кузова глядя.

Он был неприметен, как сотни других в Ленинграде, -

Ушанка да ватник, что намертво к телу прирос.

Водитель, который меня через Ладогу вез,

С другими детьми, истощавшими за зиму эту.

На память о нем ни одной не осталось приметы.

Высок или нет он, курчав или светловолос.

Связать не могу я обрывки из тех кинолент,

Что в память вместило моё восьмилетнее сердце.

Лишенный тепла, на ветру задубевший брезент,

"Трёхтонки"* поношенной настежь раскрытая дверца.

Глухими ударами била в колёса вода,

Гремели разрывы, калеча усталые уши.

Вращая баранку, он правил упорно туда,

Где старая церковь белела на краешке суши.