Псковской бригаде спецназа ГРУ. Харсеной /Андрей Бениаминов/

Памяти Сергея Самойлова

Погиб Серёжка, в горах, в бою...

Я над могилой его стою,

Звенит весна и растут цветы,

Но оборвались его мечты.

В газетах пишут: Неравный бой...

В газетах пишут: Он был герой...

Звезда Героя не воскресит,

Он под плитою могильной спит.

Чечня 2000 /Ольга Головенкина/

На высоте под Харсеноем
Стоит такая тишина,
Как будто тем, февральским боем
В Чечне закончилась война.
А у меня в ушах вой минный,
Стрельба, команды, смертный крик...
А наш старлей Санёк Калинин,
Командуя "Огонь!" - охрип.

Штурмовые группы /Владимир Литвишко/

Из цикла "Солдатская смекалка"

Штурм Познани... Форты. Форты. Форты...

А в каждом - гарнизон вооружённый.

Их нужно взять!.. Крушить их будешь ты,

явившись с запылённою колонной.

Уже есть опыт - не ломиться в лоб.

Тротил и пламя скоро пустим в дело.

Не защитит их укреплений гроб,

хоть и построен немцами умело.

Атака /Борис Петерс/

Под небом нежнее сирени
С грядой облаков набекрень -
Ревущее танков гуденье
И страха минутная тень.

Противотанковый взвод /Валерий Зайцев/

Танки, как черные точки,

На горизонте видны.

К сердцу прижал фото дочки

Рядом с портретом жены.

Снова увижу ль, не знаю -

Вскоре неистовый бой.

Землю родную терзая, 

Выползли "тигры" стеной.

Невдалеке деревенька.

В землю врастают дома.

Словно немая шеренга,

В ней за избою изба.

В пекле смертельного боя

Крест их - свечами гореть.

Дым от пожарищ закроет

Свет в непроглядную клеть.

Бешенный ветер и стужа

Мир захватили в кольцо.

Противотанковых ружей

Взвод встретит зверя в лицо.

Наш лейтенант Зайцев Коля,

Лишь девятнадцать годков,

Взглядом, прикованный к полю,

Приободряет стрелков.

Ждем бронированных тварей.

Ближе и ближе их рев.

Первые залпы послали

Смерть из десятков стволов.

Взрывом накрыло окопы,

Справа товарищ упал.

Из нашей доблестной роты

Многих унес адский шквал.

"Тигры" колючку ломают, 

Видно на башне кресты.

Тяжко орудья вздыхают,

Руша на речке мосты.

Ствол неразлучной винтовки

Крепко сжимает ладонь.

Грудью срастаемся с бровкой.

"Взво-од, бронебойным... огонь!"

Мы ушли /Сергей Терехов/

Мы ушли из страны раскалённых песков,
Перевалов заснеженных, древних мечетей.
Мы ушли, за спиною оставив врагов,
Заблудившихся на перекрёстках столетий.

Мы ушли. Ни к чему нам теперь разговор
"Что мы делали там?" Нам и так это ясно.
Часто слышали мы: "Шурави, ташакор!" *
Мы ушли, только были мы там не напрасно.

♫ Дороги /Юрий Слатов/

Снова дорога

Во сне,

Снова тревога

Во мне,

Будто опять я вернулся туда,

Где я два года

Служил.

Эту страну

Не забыл,

Но никогда, никогда не вернусь я туда.

Но не позабыть

Тех дорог,

Нет, не позабыть

Тех тревог,

Мужества урок,

Что той страной нам был дан.

Не забудем мы

Тебя,

В памяти всегда

Храня,

Близкий и чужой,

Нищий, но родной

Афганистан.

20-летию вывода войск из Афгана посвящается /Андрей Коломатченко/

Двадцать лет пронеслось, и заныло от ран,
Моль не съела тельняшку на полке.
Помним всё, шурави *, не забыт наш Афган,
Он везде - и в сердцах, и в наколках.

Побелели виски, и уходят друзья,
Но всегда мы в строю остаёмся.
Вспоминаем Баграм, и Кабул, и Герат.
И во сне мы кричим, что вернёмся.

Жажда жизни за речкой такая была -
Каждый верил, что пуля минует.
Смерть носилась, щипала, колола и жгла,
Норовила прильнуть в поцелуе.

Память сердца /Юрий Михайленко/

Я крещенье прошел под обстрелом душманов,

Где на знамени серп недозрелой луны.

Но в далеком Кабуле и старом Баглане

Мне о Родине снились счастливые сны.

После трудных походов, бессонницы долгой,

Может быть, не во сне, а в глухом забытьи

Видел я голубую и милую Волгу,

Этот город и прежние годы свои.

Солнце светит, но город еще не разбужен,

Я иду, на душе от восторга легко,

Обхожу от дождя не просохшие лужи

И плывущую в них белизну облаков.

Я влюблен в это небо, в заволжские дали,

Я с надеждою жду наступающий день,

Мне легко - нет дувалов, нет грозных развалин,

И не давит плечо автоматный ремень.

И земля, и дома - все мое, все родное,

С умиленьем смотрю на заволжский песок.

Явно слышу я шорох негромкий прибоя,

Просыпаюсь, а в горле тяжелый комок...

Время мчится. Уходят тревоги с годами.

Забываются лица погибших друзей.

Только вижу во сне вертикальное пламя

Над дорогой и трассы бегущих огней.

Возвращение в Афган /Саша Баграмский/

Я опять за рекой,
вновь шагаю от старой границы.
Хайратон - Мазари...
Затаилось дыханье в груди.
Над моей головой,
словно мины, проносятся птицы.
А седой горизонт
склоны гор прочертил впереди.

Ну, салам, Гиндукуш!*
Тридцать лет я тебя не тревожил.
Слёзы градом из глаз
у развилки Кундуз - Ташкурган.
Этот горный массив
мою душу до смерти стреножил...
Здесь, от этой черты,
моя молодость шла на таран.