Чужая память /Валентина Шемякина/

Этот взгляд мне знаком.

Объяснить я сумею едва ли,

Что когда-то не раз

Окуналась в его глубину.

Мне припомнилось вдруг:

Суета, толкотня на вокзале,

И гармони - навзрыд!

Эшелон уходил на войну.

Плач срывался на крик.

С кос упала под ноги беретка.

Это было со мной?

Или память чужая болит?

- Ты не плачь, я вернусь!

Только жди и люби меня крепко!

Паровозным дымком

Счастье таяло в стылой дали.

Появилась на свет

Я, когда все бои отгремели,

И бойца провожать

На погибель никак не могла!

Но смотрела в глаза -

Пальцы рук, задрожав, холодели,

И опять сердце вскачь

Понеслось, закусив удила.

Битва за Кавказ /Вера Пивоварова-Вишникина/

Облака лучами пробивая,
Солнце разрывало горизонт.
По ущелью мы с тобой шагали,
Скалы нависали, словно зонт.

Помнишь тот суровый 43-й?
В Закавказье рвалися враги.
Мы с тобой атаки отражали
На высотки возле Безенги.*

Помнишь, как держали перевалы

Мы Донгуз-Оруна и Бечо?*
Как хранили нас родные горы,
Подставляя нам своё плечо?

Это - медленный рассказ... /Николай Асеев/

Это - медленный рассказ,

как полет

                  туч.

Это Северный Кавказ -

мощный взмет

                            круч.

Здесь ни пеший, ни ездок

не пройдет

                      скор, -

через Нальчик и Моздок

смотрит смерть

                            с гор.

Все затянется корой,

схлынет в шум

                             рек.

Грозный год сорок второй

не забыть

                  ввек!

Враг ударил на Черкесск,

Пятигорск

                    пал.

Враг пошел наперерез

вековых

                 скал.

Заполярные солдаты /Игорь Жданов/

Вы слышите?
По наледи шурша,
В шинелях, разлетевшихся крылато,
Морозом обжигающим дыша,
Шагают заполярные солдаты.
Две сотни ног, как будто две ноги.
Конца колонны в сумраке не сыщешь.
На лютой стуже смёрзлись сапоги -
Железом громыхают голенища.
Кто сотворил, какой придумал бес
Колючую поземку плоскогорий,
Зелёное свечение небес,
Протяжный ветер северного моря?

Высотка /Александр Сидоровнин/

Град лупит в подоконник, как шрапнель,

Невольно даже хочется пригнуться.

Но дома я, на мне и не шинель,

Я даже не мишень, что в виде блюдца.

Не помню, как зовётся тот синдром,

Когда отвоевал - не отпускает.

Застряли на высотке ввосьмером,

А пулемёт трещит не замолкает.

♫ Девятнадцать с четвертью лет /Антон Аршанский/

Третий день пошёл без меня, 

Я остался там, на войне. 

Пуля-дура третьего дня 

Молча поселилась во мне. 

Нёс меня Серёга к своим, 

Дождь рекою лил ему вслед... 

Страшно помирать молодым 

В девятнадцать с четвертью лет. 

Мама, этой ночью шёл дождь,

Над землёю тихо он плыл.

Он тогда хотел мне помочь...

Мама, этой ночью я жил.

Проплывает тихо рассвет, 

И встаёт за лесом заря...

Только вот меня уже нет,

Третий день пошёл без меня.

Санитарный поезд /Владимир Литвишко/

Тоска полустанков. В дождях перегоны.

Гудки, переклички... Меж раненных стоны.

Глубокая осень. Холодное небо.

Край, где до войны никогда ещё не был.

Теплушки, спешащие за паровозом -

в дымах от него... сквозь леса и покосы.

Карболка, уколы, бинты и примочки.

Нам в пункт назначения выбрана точка

среди необъятной огромной России.

Хотим ли туда - никого не спросили.

Снуют санитарки, повязки сменяя.

Безжалостна боль, что без меры и края.

Подошла война к Подмосковью /Алексей Сурков/

Подошла война к Подмосковью.
Ночь в накале зарев долга.
Будто русской жертвенной кровью
До земли намокли снега.

По дорогам гремят тачанки,

Эскадроны проходят вскачь,
Приготовились к бою танки
Возле стен подмосковных дач.

♫ Скорбная песня /Ярослав Ангелюк/

Степь изможденная пеплом черна.

Ночи зловещая ждет тишина.

Там, за курганом, где день догорал,

Чьим-то мечом я, пронзенный, лежал.

Ворон седой не клевал мне глаза,

Ветру ночному беду рассказал,

Ветер проститься со мной прилетел,

Скорбную песню печально запел.

Пел он о том, что в далекой дали

Воины русские в землю легли,

В битве кровавой последней своей

Жен защитили и малых детей.

Пуля. Монолог /Николай Манацков/

Я Пуля - дура.
                         Полёт беспечен
Тому навстречу - кто там намечен.
Скольжу, вращаясь, в рассвет неверный.
Удар смертельный, характер скверный.

Штык - молодчина!
                           Граненым жалом
Открыто колет, подняв забрало.
У Пули подлой своя натура:
По-бабьи стерва, в народе - дура.

Мой снайпер - дока, приклад в зарубках,
И этой жизни смешной и хрупкой
Он знает цену: найдёт в прицеле,
Крючок опустит - и я у цели.

Довольно прочно и без нюансов

Я уровняла людские шансы:
Ведь побеждает со мною в споре
Не факт, что правый, а чаще - спорый.