Солдатская трава /Светлана Кекова/

Не лодырь, не завистник,
сухая голова, -
цветёт тысячелистник -
солдатская трава.
Роса на хвойных лапах
как слёзы маяты...
Но этот горький запах
и мелкие цветы,
зелёно-серый стебель
среди лесных шпалер...

А рядом - то фельдфебель,
то унтер-офицер.

Пёс из зоны АТО... /Алина Баева/

У дворовой собаки не много найдётся забот,

На прохожего гавкнуть, идущего рядом с забором,

Ну а если во двор забредёт приблудившийся кот -

Не погнаться по грядкам за ним - настоящее горе...

Что ещё? Пару косточек сладких в саду закопать,

На луну, подвывая с октябрьским ветром, коситься,

На траве поваляться и вдосталь поесть и поспать,

И, конечно, в соседскую сучку по уши влюбиться.

Так и жил без проблем, не тужил и свою службу нёс,

Уважая хозяина и обожая хозяйку,

Добродушный, весёлый и очень приветливый пёс,

А по крови обычный метис лабрадора и лайки...

Но однажды от грома и воя взметнулась земля,

Грохот бил по ушам, пёс от грохота спрятался в будке,

Прибежала с работы хозяйка сама не своя

И сидела с хозяином в погребе целые сутки...

А потом, собирая пожитки в багажник авто,

Обнимала его, со слезами прощения просила,

Объясняла, что это во всем виновато АТО,

А иначе бы пса никуда от себя не пустила,

Что положит недельную порцию корма пока,

Что вернётся, как только закончатся громкие бахи,

Что в машине сегодня вывозят они старика

И соседских детишек, и места в ней нет для собаки...

Песня пули /Евгений Кабалин/

Я обычная пуля в рожке "калаша".
Моя кожа из стали, а тело - свинец.
И куда мне лететь, не могу я решать -
в цель направит меня мой хозяин-боец.

Я могу воспарить в молоко облаков,
а могу человека свалить наповал.
И от раны моей умирают легко,
но на будущих жертв глубоко мне плевать.

Нет от пули спасенья, если выбрана цель -
даже храбрый и смелый не останется цел.
Королевою смерти называют меня.
Нет от пули спасенья, так же, как от огня.

Приказ на Запад /Сергей Ефимов/

Приказ на Запад! Простые строки.

Баул в "хозяйку", патрон в патронник.

Другим забава - война в "Тик-токе",

А нам - "Так точно, товарищ полковник!"

А нам - долбёжка с утра до ночи,

Сперва на Киев, теперь на Харьков.

Замес серьёзный, вцепились прочно,

И в этом пекле по-адски жарко.

Здесь воздух горький, здесь дрожь земная,

Здесь канонада на уши давит.

Над полем битвы воронья стая

И шрамов больше на волкодаве.

Летят осколки, разрывы близко,

Бинты уходят быстрее страха.
Все вместе будем в посмертном списке,

Кто верит в Бога или в Аллаха.

Приказ на Запад - да мы не против,
Вы только сами себе не врите,

Как всем "двухсотым"* в погибшей роте,

Где жизни рвались, как будто нити.

Когда горели колонны наши,

Когда стыдились в постах нас "звёзды",
Мы шли в разрывы, хоть было страшно,

Мы шли на встречу со смертью грозной.

Медсестра /Юлия Вихарева/

- Этот, боюсь, не дотянет и до утра...
Страшное дело, как косит война народ! -
Врач матерится, и опытная сестра
Вдруг оседает, сжимая руками рот.

Боль, застревая на выходе, рвётся вон:
Вон из души, истрепавшейся просто в хлам.
В тесной палатке, на голой клеёнке - он,
Белый, как мел (даже в свете двух жёлтых ламп).

"Ты ж в сыновья мне годишься... Совсем дитя!"
В горле теснится огромный колючий ком.
"Что же за мерзкая гадина так, шутя,
Да со спины проколола тебя штыком?!"

Красные стрелки /Александр Сидоровнин/

В планах так красиво всё сходилось,

Стрелки - здесь ударили и тут.

Если б всё по планам получилось,

Нас дождались те, кто дома ждут.

Но судьба лишь только посмеялась

Над людскими планами тогда.

И в конце концов, от нас осталось

То, что называют - ерунда.

Правда, две деревни всё же взяли,

Целый полк на это положив.

Всем живым - раздали по медали,

По звезде фанерной - кто не жив.

Рейсу 981 посвящается... /Сергей Ефимов/

Печаль скорбящей мелодии в нотах
Заглушит звук новостных сюжетов...
Подбитой птицею самолёты
Тревожат грешную землю эту...

Страшит не то даже, что флаг приспущен,
И сумрак снова в огнях лампады.
Ужасно то, что черствеют души,
Привыкнув к траурному параду,

И к лентам чёрным, и к плачу в голос,
Что, надрываясь, над домом взвился,
Когда, как молния, с неба новость:
Ещё один самолёт разбился.

Если /Дмитрий Московский/

Он подошёл, про консервы спросил меня.

- Есть, - говорю, - три банки.

- Спасибо, брат!

Все голодают - моя, не моя родня...

Ты погоди, я с подарком вернусь назад.

Видим, спешит обратно, почти бежит,

Машет рукою приветливо издалека...

Но командир задумчиво говорит:

- Что-то, по-моему, толще он стал слегка.

- Стой! - закричал 

                       и прижал автомат к плечу, -

Стой, говорю! 

                     Ну, а он всё вперёд, вперед...

Выстрел - и я со всеми с брони лечу,

Вот уж никто не думал, что так рванёт.

Курский прорыв /Михаил Саянин/

В сто тысяч стволов канонада
Ударила - всё, разворот...
Казалось, от этого ада
И землю с оси сорвёт.

И в этом кромешном шквале
Героем был каждый солдат,
И мы, что ни день, отбивали
Атак по тринадцать подряд.

Война в Приэльбрусье /Виктор Стребежев/

Над Приэльбрусьем непогода,

По небу черная кайма.

Вверх альпинисты не выходят,

Там горы чуть с ума не сходят,

Им, видно, вспомнилась война.

Треск "шмайсеров"* и пулеметов.

Смертельный веер пуль и гильз.

К чему баксанские* красоты?

Когда целует снег пехота -

Печатью лиц в посмертный гипс!

Сюда направлены фронтами

Инструктора альплагерей.

Солдат готовили и сами

В бой с автоматами, с ножами

Шли против горных егерей.

Веревки здесь теряли прочность,

А в нервах был запас тройной.

По скальным гребням лезли ночью,

И кто сорвался, падал молча,

А кто взобрался - начал бой.