Хатынь /Ирина Коротеева/

Иссякли реки, высохли колодцы.

Полны озёра не прохладой - пылью.

Вода ключом в источниках не бьётся.

Деревья к небу тянутся бессильно.

В багровых бликах виделось мальчишке -

Сжигает солнце белую пустыню.

И было страшно, было больно слишком,

В горящей хате посреди Хатыни.

Толпы безумной  малою частичкой -

Он бился в брёвна, пальцы обдирая.

Стучало сердце - птичкой-невеличкой,

О будущем не ведая, не зная...

"Ведь ты всё можешь, Боже Всевеликий!

Будь милосерден и останься с нами!"

Но равнодушно пожирало крики

Безжалостное, яростное пламя.

Пытаясь сбросить жаркую солому,

Стонали изувеченные стены.

На плечи саван плачущему дому

Набрасывало небо постепенно.

Но, вдруг, среди обуглившихся балок,

Мальчонка щуплый в полный рост поднялся.

Был обожжён и ранен... но не жалок -

В лицо он палачам своим смеялся!

Взметнулась обгорелая рубаха

От ветра, словно ангельские крылья.

И затряслись каратели от страха,

Всё больше свирепея от бессилья.

Под беспощадной очередью хлёсткой

Мальчишка пал, захлёбываясь кровью.

И виделись в последний миг берёзки,

Склонившиеся тихо к изголовью.

Очищенные адовым горнилом,

Освободившись от земных страданий,

Сто сорок девять душ прощались с миром,

Великодушно этот мир прощая.

А сто пятидесятой срок не вышел -

Старик очнулся возле пепелища.

И ничего не видя и не слыша,

Пополз к своим на скорбное кострище.

И на холодном призрачном рассвете,

Средь груды тел, растерзанных войною,

Нашёл сынка... Висели ручки-плети.

Отец  упал тяжёлой головою.

И груз бесценный на руки поднявши,

Побрёл, шатаясь, над ребёнком воя.

Один живой среди безвинно павших,

Седой отец убитого героя.

Светлы весной рассветы над Хатынью.

И колокольный звон - слезой Господней.

Пред павшими, под бесконечной синью,

Колени преклоняю я сегодня...

источник

22 марта 1943 года фашистский карательный отряд стер с лица земли белорусскую деревню Хатынь. Ее 149 жителей были заживо сожжены или расстреляны по подозрению в помощи партизанам. Сейчас на месте трагедии - мемориальный комплекс. Хатынь не была единственной сожженной деревней, но именно она стала символом массового уничтожения нацистами мирного населения на оккупированных территориях СССР.

Деревенский кузнец Иосиф Каминский был ранен и обгорел, но смог выжить. Когда каратели ушли, он среди тел односельчан разыскал своего сына Адама. Но мальчик так тяжело пострадал, что умер на руках у отца. Центральный памятник в мемориальном комплексе Хатыни изображает мужчину с мертвым ребенком на руках.