Весточки с войны /Александр Кованов/

Жизнь у нас с тобой -

полосы.
Весточки с войны -
голосом:
"Жив-здоров. Привет
Танечке.
Я на Рождество
к мамочке".

Весточки с войны -
птицами.
Часто по ночам
снится мне:
лесополоса
кронами
машет небесам
с дронами.

Снится по ночам
странное:
руки у берёз
ранены.
А они спешат,
милые,
уберечь тебя
силою.

Ночи, ночи... /Александр Кованов/

Ночи, ночи, ночи, ночи...

Душно. Смятая кровать.
Спать бы крепко. Крепко очень.
Надоело воевать.

Больно гложет. Душу гложет.
Волком рвёт больная ночь.
И таблетка не поможет,
и не выгнать память прочь.

Давит каска, сводит скулы,
пуст почти боезапас.
Тридцать с лишним лет минуло -
слышу утренний намаз.

А за ним из-за дувалов -
пули, мины, русский мат.
Жаль, что так патронов мало
и заклинил автомат.

Сутки после боя /Александр Кованов/

Двадцатого душманы не стреляли
и силой перестали щеголять.
Тогда они могли понять едва ли,
что просто было не в кого стрелять.

От взвода нас осталось только трое
"трёхсотых", очумевших от войны
мальчишек бестолковых... Не героев,
оглохших от внезапной тишины.

Двадцатого ушли душманы в горы.
Наверное, обратно в Пакистан.
А, может, забрались обратно в норы
подземные... Таков Афганистан.

Так, чтоб больше не было войны /Александр Кованов/

Я проснулся без пяти четыре
и потом уснуть уже не смог.
О войне всё думал и о мире,
и о сотнях пройденных дорог.

Вспоминая прадеда и деда,

я считал минуты и часы.
Эх, какой ценой далась Победа...
Не положишь цену на весы.

Приказали мне пилоты... /Александр Кованов/

Винтокрылой колесницей
Бог увозит в мир небесный
тех, кто ночью часто снится,
тех, кто был прямым и честным.

Тех, кто сгинул там без вести,
тех, кто нас прикрыл от пули.
Их назвали "грузом двести".
Всех ли мы домой вернули?

Скольких мы не досчитались?

Знает Бог. Но не ответит.
Мы живыми, брат, остались,
чтобы жить на этом свете.

Мой брат "двухсотых" ищет... /Александр Кованов/

Идёт война. И мир погряз во мгле.
И Бог просил его не беспокоить.
Мой брат "двухсотых" ищет на земле,
в земле их с миром чтобы упокоить.

Мой брат "двухсотых" ищет. Почему?

А кто ещё? Найдутся ли герои,
хоть капельку подобные ему -
способные, как надо, всё устроить:

найти в полях и вынести в тылы,

узнать солдата, женщину, ребёнка.
Бывает всё. И шансы так малы,
что мать получит всё же похоронку,

Блокпост /Александр Кованов/

Две дороги сходятся в одну
у высотки этой номерной.
Этой ночью снова не усну,
этой ночью все друзья со мной.

Слева забирается кишлак
в гору, как положено ему.
Реет над высоткой красный флаг,
держим оборону по уму.

Три часа /Александр Кованов/

К маме в гости. На три часа.

И опять на войну. Назад.
У войны-то остра коса.
У войны-то слепы глаза.

К маме в гости. Успеть сказать
То, что важно. Пустое - прочь.
Посмотреть, как течёт слеза.
Как же ты непроглядна, ночь!

Там, где солнечное сплетение /Александр Кованов/

Там, где солнечное сплетение -

Крест и пуля, и Божья Мать.
Восемь суток - ночное бдение,
И разгрузку нельзя снимать.

Там, где солнечное сплетение -
Холодок, как змея, ползёт.
Ядовито шипит сомнение:
"Повезёт ли? Не повезёт?"

До и после /Александр Кованов/

Всё разделилось
На "до" и "после"...
На "до" и "после"
Большой войны...
              Посерединке
              Остался "остров",
              Где в мирном небе -
              Цветные сны...

Всё разделилось...
Слова с делами...
Пришли разлуки
Заместо встреч...
             Нас убеждали,
             Что "Сталин с нами!
             Он не позволит
             Беду навлечь!"

Всё разделилось...
Распались семьи,
Слезами горя
Идут дожди...
            И навалилось
            На плечи бремя
            Последним словом:
            "Ты только жди..."

Борт номер вечность /Александр Кованов/

Почему так болит горло?
Значит, снова кричал ночью...
Значит, снова меня стёрло
из погибших... Живой! Точно!

Я на этом борту не был.
Для салаги - полно чести.
Душу рвёт на куски небыль...
Но на фотке-то... мы вместе!

На "Черном тюльпане" /Александр Кованов/

Диспетчер привстанет
на старенькой вышке.
На "Чёрном тюльпане"
взлетают мальчишки.
Нерусское небо,
крестом самолёта
распятое, слепло
на время полёта.

Под "Чёрным тюльпаном"
останутся горы.
Задышит туманом
полынное горе.
Их ждут - не дождутся
в Советском Союзе.
Ракеты взовьются
сигналом о грузе.

Мой брат, застывший в бронзе... /Александр Кованов/

Не постаревший вовсе
ты смотришь на меня...
Мой брат, застывший в бронзе
у вечного огня.

На старенькой разгрузке
ослаблены ремни...
Ну, что ты смотришь грустно?
Давай-ка, наши дни
мы вспомним, как бывало
в беседе у огня.
О том, как с перевала
ты вытащил меня.

Всего неделя до войны /Александр Кованов/

Всего неделя до войны... Всего неделя...
И дни последней тишины тихонько мелет,
Тихонько мелет на муку на речке тихой
Старик седой на берегу, мешает с лихом.

Всего неделя до войны... Всего неделя...
Ещё с небесной глубины не полетели,
Не полетели стаи птиц - кресты на крыльях,
И не смело улыбки с лиц огнём и пылью.

Горловка. До востребования /Александр Кованов/

Я слышал, сегодня снег

Выпал на ваши улицы...
И время ускорило бег...
И клён под окном сутулится...

Я слышал... Белым-бело
Развалины запорошило,
Как будто бы можно зло
Упрятать под снег... И прошлое...