На Запад! 28 июля 1944 года /Николай Полянский/

Так вот они - и Перемышль, и Сан!

На польских лицах - радости избыток.

Какой-то бойкий польский мальчуган

Вручает мне букетик маргариток.

Поляки чествовали нас вчера...

Нам руки жали, нам цветы дарили.

Что мы пришли - они довольны были.

Наш марш на запад начался с утра.

Свои и чужие /Николай Полянский/

Под воротом зашитый крест

Да материнские молитвы.

Не выдаст бог - свинья не съест,

Ты не падешь на поле битвы.

Вот крикнул командир "вперед",

И рота встала из окопов.

Мороз по коже продерет -

Бежишь, не слышишь близкий топот.

С судьбою бесполезен торг.

Бежишь, души и ног не чуя.

Мы - русские, какой восторг!

В тебя не попадает пуля...

Без промедления прыжком

В траншею. Фриц не хочет драпать.

Ты мертвым тыкаешь штыком

В пока еще живую мякоть.

Вот, наступив на труп ногой,

От запаха крови зверея,

Где свой, - ты смотришь, где - чужой.

И быстро - дальше по траншее.

Баллада о последнем параде /Николай Полянский/

Под ветром трепещет Андреевский флаг.

Пусть Божия воля свершится.

В открытое море выходит "Варяг"

С врагом беззаветно сразиться.

Вид русских торжествен, спокоен, суров.

Гимн русский "Варягу" играют.

Музыка гремит с иностранных судов.

Музыка "Варяг" провожает.

Бестрепетно наши на битву идут

При силах, с врагами неравных, -

И русскому мужеству честь отдают

Команды судов иностранных.

Мы вышли из бухты в открытый простор.

Эскадра врага появилась.

Японцы "Варягу" дают семафор

И требуют сдаться на милость...

В освобожденном городе. Январь 1942 года /Николай Полянский/

Бежали окаянные враги.

Пришли! Пришли, родимые, вступают!

Им женщины выносят пироги.

Своих освободителей встречают.

Еще витает толовая вонь

И пороха сгоревшего горчинка.

Откуда ни возьмись взялась гармонь,

И ноги сами пляшут без запинки.

Сегодня веселы и стар, и млад.

Всем радости отмерено не скупо.

Обнимут-зацелуют всех солдат,

Хотя лежат неубранные трупы.

Не пожалели крови и труда

Солдатики, и в знак своей победы

Они катаются туда-сюда

На взятых у врага велосипедах.

В полный рост. Арабатская стрелка, сентябрь 1941 /Николай Полянский/

Спасаясь от минных разрывов,
Одни постарались ползком.
Другие прижались лицом.
Он двигался неторопливо.

Зигзагами вправо и влево
Идет меж лежащих людей,
Стыдит хладнокровно, без гнева:
"А ну, поднимайся живей!"

Командовать можно без мата.
Имея в руке посошок,
Он тыкает в спину солдата:
"А ну-ка, вставай, землячок!

Ну, что ты разлегся без толку?
Надеешься, что не убьют?
Лежащих на месте осколки
Намного скорее найдут..."

Страх /Николай Полянский/

Страх прятался в геройской оболочке,
Но человек держал себя в руках.
Когда вспухали "эрликона" * строчки,
Он шел на цель, превозмогая страх.

Ведомый это углядел случайно.
Как раз вплотную за ведущим шел.
Он обомлел, когда открылась тайна:
"А я-то думал, штурман наш - орел!"

Вечно живые /Николай Полянский/

Пикает рация нежно.
В роще кукушка поет.
Чистое небо безбрежно.
Время почти не идет.

Дело довольно простое -
В небо смотреть на спине.
Кто-то в верхах соизволил
Дать передышку войне...

Скромный обелиск /Николай Полянский/

На кладбищах и на погостах
Пока еще не все лежат.
И каждый год находят кости
Истлевших до костей солдат.

Над прахом обелиски ставят.
Убитым слава не нужна,
И павших с честью не прославят:
Их неизвестны имена.

Привычка скверная родная,
Но верная для всех времен:
Мысль суеверно отгоняя,
Выбрасывали медальон.

Улыбка капитана /Николай Полянский/

Свечерело. Ребят обстреляли.
Слава Богу - никто не убит.
Да, задело, ну - перевязали.
Заживет, пусть пока поболит.

Сразу ясно, что все это значит...
Чать, не лаптем хлебаем мы щи.
"Чебуреки" "душманов" и спрячут.
И, конечно, ищи их - свищи...

Станет, суки, и вам не до смеха.
Урезоним, однако, ваш пыл.
Капитан про себя покумекал
И "растяжки" поставить решил.

Приход немцев. Сентябрь 41 года /Николай Полянский/

Вести с фронта все хуже и хуже.
Гул орудий совсем недалек.
Появились осенние лужи.
Потянулись войска на восток.

Удивлялись мальчишка и мама, -
Кто бы дал им понятный ответ...
Вон над домом - немецкая "рама"*,
А советских давно уже нет.

Русский сокол /Николай Полянский/

Советским летчикам посвящается

Нам для решающего часа
Бог дал терпенье и талант.
На "чаечке" * немецких асов
Сбивал советский лейтенант.

Он был не хлюпик, а мужчина.
Судьбу злодейку не корил.
Зато владел своей машиной
И очень Родину любил.

Тягаться в скорости нет прока...
Но от немецкого огня
Спасал машину русский сокол,
Маневром лихо уходя.

Невская баллада /Николай Полянский/

Воспомним, о братия, мы о былом.

Вглядимся мы в древние были.
И князю святому хвалу воспоем
Словами, что ныне сложили.
За веком века пробежали чредой.
Наш путь и тернистый, и крестный.
Мы вспомним, как спорил с латинской бедой
Наш князь, именуемый "Невский".
Мы вспомним, как с моря к нам шведы пришли,
Алкавшие легкой добычи.
Попробовать крепость у Русской земли
Европы обычный обычай.

Атака 5-ой Гвардейской ТА под Прохоровкой /Николай Полянский/

"Я вызов смерти принимаю

Прямым пожатием руки."

(слова считаются народными)

"... и сотвори им вечную память."

Была распахана, как пашня,

Родная русская земля.

Взлетали сорванные башни,

Как зверь, ревели дизеля.

Для человека смерть - не шутка.

Никто не хочет умереть.

Героям тоже было жутко

На немца прямо в лоб переть.

Отравленные дымом едким,

Они вели машины в бой.

На выбор немцы били метко.

Сперва - один, потом - другой...

Они - чумазые, как черти,

Насквозь их пропитал газойль*.

Страшнее нет танкистской смерти.

Гореть живьем - какая боль...

Так начиналась война /Николай Полянский/

"Судят и победителей"  - И.В.Сталин

Счет шел уже на дни и на часы.
Противник отселяет населенье.
Расчистка приграничной полосы
И снятие различных заграждений.

Бардак, знакомый каждому из нас...
О Боже, как читать про это грустно!
Потребен четкий письменный приказ.
А все приказы отдаются устно...

Мама и смерть /Николай Полянский/

Свинец внезапно угадал.
В своем остановившись беге, -
Упал. А после умирал,
И капли капали с телеги.

Как будто спелой вишни сок,
Кровь вытекала из солдата.
Тряслась телега на восток,
Но путь далек до медсанбата.

27 марта 1968 года: Гибель Гагарина /Николай Полянский/

Самолет сериен и надежен.
Небо чисто. Сух аэродром.
Ничего произойти не может:
"Мама, не тревожься ни о чем!"

Метеопрогноз был идеален.
Был обычный рядовой полет.
Шли на взлет Серёгин и Гагарин...
...С полосы поднялся самолет...

Воспоминание очевидца /Николай Полянский/

Разведчику Николаю Кузнецову
Прощай радость, жизнь моя... (Народная песня)

На поленьях смола, как слеза... (А. Сурков)

В трещине ели смола, как слеза, -
Вздрогнет еловая ветка...
И Кузнецов мне прошепчет в глаза:
"Душу калечит разведка."

Он не рассказывал нам ни о чем,
Он никому не открылся.
Чтобы от кожи не пахло костром, -
С одеколоном он брился...

Встанет, оправит мундир молодцом.
Взгляд ледяного арийца.
Светлые очи блистают свинцом:
Холоднокровный убийца.

Не постоим за ценой /Николай Полянский/

Жизнь испаряется и переходит в смерть.
Душа любая гибнет в одиночку.
Вперед бежали, - мог я разглядеть,
Как гасли в теле трассерные точки.

Цепь нашу веер точек разрезал.
И точки гасли, проникая в тело.
Навстречу смерти батальон бежал.
Навстречу батальону смерть летела.

Возле Рузы в январе 42 года /Николай Полянский/

Снег взрыли колеи машин,
Потом утрамбовали танки...
Заледенели, как один, -
Шофер косится от "баранки", -

Тут холмики. Вон там - сапог.
Кусок от морды лошадиной.
До передка путь недалек.
Не пёхом, правда, а машиной.

Клок занавески трепетал.
А печки - ровно в чистом поле.
Колодец. Пять минут - привал.
В мотор дольем водицы, что ли...

Волоколамское шоссе, 25 ноября 1941 года /Николай Полянский/

Под прохудившейся крышей
Дремлет усталый комбат.
Звуки военные слышит:
Артиллеристы гремят...

Крепкие встали морозы
Здесь, в подмосковном краю.
Замысловатая поза -
Ноги поджал под скамью.