Память /Виктор Колмаков/

Я взят из школы в эту мясорубку.
С врагом сражался, ранен, и не раз...
Такую жизнь закручивала шутку,
Казалось, наступил мой смертный час.
Познал и плен, и пытки, и побеги,
Но выжил... Жизнь входила в берега,
Встречал вполне заслуженно Победу
В сожжённом логове сражённого врага.

Лейтенант вернулся из Герата /Владимир Климович/

Лейтенант вернулся из Герата...
Жив. Здоров. И орден на груди.
Лучшею невестой, как наградой,
Земляка поселок наградил.
Мать не наглядится -
Сын в порядке,
Только душу оторопь берет:
Что это за горестные складки
Очертили юношеский рот?

Молитва военного врача /Алексей Червяков/

Прошу тебя, милая, выживи!
Нам нужно встретить рассвет!
Тебя конопатую, рыжую
На тот не отдам я свет!

Тебя, с косичками грязными,
Туда не отпустит тот
Старик с батальона связи,
Что у палатки ждет.

♫ Ошибка /Анатолий Пшеничный/

Виноватую улыбку ты не прячь, военкомат.
Говорят, была ошибка девять лет тому назад.
Там, где звезды над крестами золотым обведены,
Кто-то сонными бровями двинул в сторону войны.

И рванулись батальоны, от речей навеселе,
По афганской прокаленной, ненавидящей земле.
Золотая чья-то рыбка, чей-то звездный календарь.
Уж какая там ошибка, коль обещана медаль?

АПЛ Комсомолец /Сергей Марусенко/

Ребра шпангоутов в каждом отсеке,
Как обручальные кольца.
Обручены с глубиною навеки
Мы - экипаж "Комсомольца".

Сделались частью бездонной пучины.
Годы текут, словно реки...
Смелые, полные силы мужчины.
И молодые... Навеки!

Ночная тревога /Вероника Тушнова/

Знакомый, ненавистный визг...
Как он в ночи тягуч и режущ!
И значит - снова надо вниз,
в неведенье бомбоубежищ.

И снова поиски ключа,
и дверь с задвижкою тугою,
и снова тельце у плеча,
обмякшее и дорогое.

Как назло, лестница крута, -
скользят по сбитым плитам ноги;
и вот навстречу, на пороге -
бормочущая темнота.

Богатыри /Федор Халтурин/

В степи
                 на ощупь,
                                     наугад,
По азимуту,
                        без дороги
Идут солдаты.
                             Час назад
Комбат поднял их по тревоге.

Еще во власти снов ночных,
Оставив теплые постели,
Они идут.
                    Звенят на них
Обледенелые шинели.

Белграду /Екатерина Польгуева/

Свинцовые мгновенья стали днями,
Что неподъемней стопудовой гири.
Мы слишком задержались в этом мире,
Расцвеченном кошмарными огнями.

А взгляд не отвести. Как смерть красива!
Как ужас завораживает души!
И мертвая вода уста нам сушит,
Но живы, - неужели все же живы?

А дни сложились в черные недели,
От взрывов лето наступило раньше.
И стало пусто и совсем не страшно, -
Мы этого, наверное, хотели?!

Солдат Империи /Марина Струкова/

Ты устал жить сражения ради,
вычислять и выслеживать смерть,
ты устал, каменея в засаде,
сквозь чужие руины смотреть,
ты устал в перекрестье прицела
чьи-то темные лица ловить.
Это тяжкое нужное дело -
бунт на южных границах давить,
где привал - неземная отрада,
где письмо - долгожданная весть...
Но Россия сказала: "Так надо".
И солдаты ответили: "Есть!".

"Мессершмитт" над окопом кружит... /Юлия Друнина/

"Мессершмитт" над окопом кружит,
Низко так - хоть коснись штыком...
Беззаветной солдатской дружбой
Я сдружилась в боях с полком.
Формировки, походы, сраженья -
Как положено на войне.
Поздней осенью в окруженье
Изменило мужество мне.

На повязке бурые пятна,
У костра меня бьет озноб.
Я сквозь зубы сказала:
- Понятно!
Положенье - хоть пулю в лоб.
Что ж, товарищи, отвоевалась.
Хватит. Дальше идти не могу...
И такая, такая усталость,
Так уютно на первом снегу,
Что я думала: будь что будет,
Ни за что не открою глаз...