Ленд-лиз /Владимир Литвишко/

Ползли на перевал грузовики...

По осыпям тащились к нам с ленд-лизом.*

Иранские дороги не легки,

здесь места нет унынью и капризам.

Нагружены сверх меры, шли они;

везли снаряды, обувь и тушёнку -

за годом год... Далёкие те дни

чуть отмела история в сторонку.

А помнишь город заполярный... /Николай Седой/

А помнишь город заполярный,
Романтику больших морей.
И вахт усталость постоянных,
Озноб замерзших кораблей,

И блеск полярного сиянья,
Как цветомузыку с небес,
И ветер в ледяном дыханье
Всё снежной мглою крыл окрест.

Как лодка словно просыпалась
От волн, что бились за кормой,
От пирса тихо отрывалась -
Отдать швартовый носовой!

Погруженье срочное, как сводка /Любовь Баранова/

Погруженье срочное, как сводка!

И сомкнулась грозно мощь воды

Над ушедшей в неизвестность лодкой.

Пожелай ей избежать беды...

И опять безмолвие пустыни -

Одинокой, серой, роковой -

Ждет, когда родится из пучины

Перископ над темною водой.

Мы не считаем погружений,

Лишь всплытий было б ровно столько ж...

И экипаж по возвращении

Поднялся весь на корпус скользкий.

Ты ждать, я знаю, не устанешь

Того, чья жизнь, как марш походный,

Да моря ширь, куда ни глянешь,

Да чайка над волной холодной.

Горловка. До востребования /Александр Кованов/

Я слышал, сегодня снег

Выпал на ваши улицы...
И время ускорило бег...
И клён под окном сутулится...

Я слышал... Белым-бело
Развалины запорошило,
Как будто бы можно зло
Упрятать под снег... И прошлое...

Встреча на погосте /Григорий Егоркин/

Какой же фартовый ты, зёма,

А мне вот везения ёк.

Укрыли тебя чернозёмом,

Меня положили в песок.

Спасибо, не в шлак и не в глину

Спустили под Сорокоуст,

Тебе на могилку - рябину,

А мне - можжевеловый куст.

Понятно: любого обида

В такой ситуации ест!

Тебе - со звездой пирамида,

Мне в ноги - обструганный крест.

Пока на них нету табличек,

Таблички попозже прибьют.

Мне - пара подвявших гвоздичек,

Тебе - пять венков и салют.

Сестрёнки /Анатолий Буров/

Им снились танцы, тем девчонкам,
Под грохот вражьих канонад
И где-то там, в родной сторонке,
Сиренью пахнущий закат.

Им снились робкие мальчишки
И звёзды, падавшие в пруд.
Но были сны, как передышки,
Всего на несколько минут.

15 марта 1969 года. Даманский /Анатолий Толстиков/

Памяти друзей, 

погибших, защищая остров Даманский

Надгробные плиты Мемориала.

И тишина, словно вечная слава,

Как память о подвиге, тихо застыла

В Имане* над братской могилой.

Офицеры заставы, ушедшие в бой,

Границу России закрыли собой.

Склонились деревья у мраморных плит -

Ничто не забыто, никто не забыт.

Холодная стела, как вечный покой.

Здесь мужество рядом с народной тоской.

Лишь птицы, как души, над ними летают,

Как эхо конфликта с соседним Китаем.

Год рождения - двадцать третий... /Александр Реунов/

Год рождения - двадцать третий,
Призывают в солдатский строй.
И не думалось им о смерти,
И казалась война игрой.

Уходили под плач вокзалов,
Не под медь оркестровых труб,
И совсем немногие знали
Вкус горячих девичьих губ.

Смерть солдата /Юрий Михайленко/

Поэту, рядовому Диме Яблокову, погибшему в Чечне

Кусок снаряда в час заката,

Разрезав сталью дым и пламя,

Своими острыми краями

Порвал бушлат и грудь солдата.

И он, запыхавшись от бега

И не успев изведать муки,

Упал вперед, раскинув руки,

На пласт притоптанного снега.

И смолкло все на белом свете,

И топот ног, и вой снарядов.

И только друг, бежавший рядом,

Движенье губ успел заметить.

За Гиндукуш /Александр Волог/

За Гиндукуш*,

За Гиндукуш
Ведёт высокая дорога.
Замёрзлых тел,
Погибших душ
Здесь на обочинах так много.

Налево - лёд.
Направо - лёд.
Над головою - неба льдина.
Пока живёшь -
Иди вперёд,
Меж льдом и небом в середине.

Горит костёр
Закатных гор -
В лиловом небе - зуб багровый.
Идти невмочь,
А скоро ночь,
И нет ни топлива, ни крова.