На Саланге /Ирина Морозова/

Восходящее солнце вдали освещает вершины,

И становятся розово-красными сразу они.
Снова вверх по Салангу* ползут, надрываясь, машины,
Увозя чью-то юность в военные, трудные дни.

В лобовое стекло навалился, свирепствуя, ветер,
И за тем поворотом обрыва ощерилась пасть,
Ничего нет дороже в израненном этом рассвете,
Кроме сердца машины, чтоб в этот оскал не попасть.

Город /Юрий Черкасский/

Квартал горел - там шел смертельный бой,
И дом наш бомбой вражеской расколот,
Но все же - как нас тянет этот город,
Где мы впервые встретились с тобой!

Там почернели худенькие клены,
Что мы растили, помнишь, у пруда,
И заросли и опустели склоны, -
Но все же - как мы тянемся туда!

Я - связная... /Юлия Друнина/

Я порою себя ощущаю связной
Между теми, кто жив,
И кто отнят войной.
И хотя пятилетки бегут,
Торопясь,
Все тесней эта связь,
Все прочней эта связь.

Я - связная.
Пусть грохот сражения стих:
Донесеньем из боя
Остался мой стих -
Из котлов окружений,
Пропастей поражений
И с великих плацдармов
Победных сражений.

Полмига /Павел Шубин/

Нет,
Не до седин,
Не до славы
Я век свой хотел бы продлить,
Мне б только до той вон канавы
Полмига, полшага прожить;

Прижаться к земле
И в лазури
Июльского ясного дня
Увидеть оскал амбразуры
И острые вспышки огня.

Разведке /Александр Орловский/

Мы были когда-то, мы были зачем-то,
Мы были кому-то нужны непременно,
Спина за спиною в обнимку с войною шагали.
Мы были не боги, нас звали тревоги,
И за БТРом пылили дороги,
Мы были командой, которую все уважали...

Родина смотрела на меня /Джек Алтаузен/

Я в дом вошел, темнело за окном,
Скрипели ставни, ветром дверь раскрыло, -
Дом был оставлен, пусто было в нем,
Но все о тех, кто жил здесь, говорило.

Валялся разный мусор на полу,
Мурлыкал кот на вспоротой подушке,
И разноцветной грудою в углу
Лежали мирно детские игрушки.

Грохочет тринадцатый день войны /Эдуард Асадов/

Грохочет тринадцатый день войны.
Ни ночью, ни днем передышки нету.
Вздымаются взрывы, слепят ракеты,
И нет ни секунды для тишины.

Как бьются ребята - представить страшно!
Кидаясь в двадцатый, тридцатый бой
За каждую хату, тропинку, пашню,
За каждый бугор, что до боли свой...

И нету ни фронта уже, ни тыла,
Стволов раскаленных не остудить!
Окопы - могилы... и вновь могилы...
Измучились вдрызг, на исходе силы,
И все-таки мужества не сломить.

Смерть друга /Константин Симонов/

Памяти Евгения Петрова

Неправда, друг не умирает,
Лишь рядом быть перестает.
Он кров с тобой не разделяет,
Из фляги из твоей не пьет.

В землянке, занесен метелью,
Застольной не поет с тобой
И рядом, под одной шинелью,
Не спит у печки жестяной.

Брестская крепость /Наталья Зимнева/

Они не знали, не узнают точно:
Война идет иль взяты на испуг.
Не знают: вермахт здесь сосредоточил
Всю мощь свою, напротив, через Буг...

Вот новый Стикс, где жизнь в руках у смерти.
Меня пронзает вдруг какой-то ток:
Через столетье могут не поверить,
Что отдавали жизни за глоток.

Поминальная песня /Сергей Островой/

Я - Брест! Я стою обожженный.
Я бьюсь за солдатскую честь.
И нету, здесь нету сраженных,
Здесь только убитые есть.

Мой дом окружен и отрезан.
Мне трудно. Опять и опять.
И если не хватит железа -
Я буду камнями стрелять.

Сквозь смертную эту свирепость,
Сквозь гиблую бурю огня:

Я - Крепость!
Я - Крепость!
Я - Крепость!
Потомок, ты слышишь меня?!