Группа прорыва /Виктор Колмаков/

Мы, группа прорыва - особая масть.
Не нам - ордена и медали.
Нам в первой атаке за Родину пасть,
А всё остальное - едва ли...
А дальше, в атаки по нашим следам
В прорывы пойдут батальоны...
И снова, и снова по павшим телам
Пройдут штурмовые колонны...

Поручик /Константин Симонов/

Уж сотый день врезаются гранаты
В Малахов окровавленный курган,
И рыжие британские солдаты
Идут на штурм под хриплый барабан.

А крепость Петропавловск-на-Камчатке
Погружена в привычный мирный сон.
Хромой поручик, натянув перчатки,
С утра обходит местный гарнизон.

Седой солдат, откозыряв неловко,
Трет рукавом ленивые глаза,
И возле пушек бродит на веревке
Худая гарнизонная коза.

Ни писем, ни вестей. Как ни проси их,
Они забыли там, за семь морей,
Что здесь, на самом кончике России,
Живет поручик с ротой егерей...

Притвориться выжившими... /Владислава Броницкая/

Все мы слышали: "Лишь бы выжил ты..."
Собираясь в Афган, в Чечню, на Донбасс.
Пусть, не цинковый гроб... Мы настолько выжаты,
Что, мне кажется, в нас не осталось нас...

Ты знаешь, мама... /Сергей Овчаренко/

Ты знаешь, мама, я не воевал,
Меня ты родила под мирным небом,
Я под Москвой в снегах не замерзал
И на дуге под Курском тоже не был.

Мне не пришлось решаться на таран,
Брать "языка" и бить прямой наводкой,
Наматывать дороги разных стран
На гусеницы грозной самоходки.

И всё же от начала до конца,
Храня запас свой неприкосновенным,
Я прошагал за памятью отца
Его маршрутом тех часов военных.

♫ Южный Крест /Валерий Заводчиков/

Звезды падают с небес
На уснувшие поля.
Где ты скрылся, Южный Крест?
Южный Крест, печаль моя...
Где-то бродишь за горами
По тропе моей судьбы.
Помнишь, над седым Баграмом
Лился свет твоей звезды?

Я пытался отыскать
Среди тысяч крестик свой.
И, найдя, молил не пасть,
Если светишь - я живой!
Мы теперь навеки вместе,
Только ты гори, гори!
Хочешь, даже эти песни
Буду я тебе дарить?..

Жить можно даже и в неволе /Николай Сундеев/

Жить можно даже и в неволе,
и в окруженье лютых бед,
но только не на минном поле.
На минном поле жизни нет.

И неспроста среди тумана
вдруг растворяются друзья:
они спешат в иные страны.
На минном поле жить нельзя.

Памяти героев прорыва Блокады Ленинграда /Евгений Кабалин/

По Неве нам в атаку... Обманчив январский ледок.

Вниз скользит батальон, как тяжелый людской камнепад.

"Левый берег занять, опрокинуть врага на восток

и Пятак удержать кровь из носу!" - хрипел нам комбат.

Сыплет белой крупою снежок из стальных облаков,

стылый ветер ломает тела, прижимая к земле.

Мы не чувствуем пальцев давно под кирзой сапогов,

но уже политрук поднял вверх наградной пистолет.

Он в атаку пойдет, не боясь ни снарядов, ни пуль,

ну, а мы побежим рваной цепью под крики "Ура!"

И от страха уйти в полынью станет бешеным пульс,

заставляя ползти по стеклу ледяного ковра.

Письма с войны /Леонид Хаустов/

Брезентовая, полевая
Сумка былой поры.
Дожди её поливали
И обожгли костры.

Бывает вот так: на сутки
Покоя меня лишат
Письма, что в этой сумке
Пятнадцатый год лежат.

В час отдыха, перекура,
Сложенные углом,
Просмотренные цензурой,
Проверенные огнём...

Ползет дорога в гору неуклонно /Леонид Молчанов/

Ползет дорога в гору неуклонно,
Встает за косогором косогор.
На марше, в авангарде батальона,
Я был назначен в головной дозор.

Вперед, пересекая перевалы,
Мы шли, не ведая о той черте,
Где нас уже засада поджидала
На небольшой скалистой высоте.

Навстречу ветер бьет в лицо с разлету,
Толкает, маскхалаты теребя,
А впереди - прицелы пулеметов
Направлены - в тебя!
                                 В тебя!
                                              В тебя!

Ничего, ничего... /Юрий Беридзе/

Ничего, ничего, распогодится в душах, и с обметанных губ вновь сорвутся слова...
Долетят и до тех, кто умеет их слушать, а не только ссылать на буян-острова...

Ничего, ничего, и в сердцах будет утро, даже если давно - непроглядная тьма,
Заиграет рассвет в облаках перламутром, прогоняя остатки тяжелого сна...