Берёзка /Леонид Дербенев/

В чистом поле в ясный день июля

Просвистел безжалостный свинец,

И упал, сражённый вражьей пулей,

Армии будёновской боец.

Вился над землёю дым белёсый,

И, шумя зелёною листвой,

Наклонилась стройная берёзка

К юноше в папахе со звездой.

Клятва /Иван Виноградов/

Окрасил дым волнистые туманы,
Ночное небо стало розовей.
В такую ночь собрались партизаны
И дали клятву Родине своей:

"Родная мать! Мы все полны стремлений
Громить врага, как ночью, так и днём.
Скорей умрём, чем станем на колени,
Но победим скорее, чем умрём!"

Прошёл отряд по просекам знакомым,
С тех пор - могуч и грозен тёмный лес.
Сосновый бор, ты стал родимым домом
Под вечной крышей - куполом небес.

Партизан /Mихаил Исаковский/

Если враг обеспокоен,

Значит, вновь пришел Иван -

Знаменитый русский воин,

Приднепровский партизан.

Тихо выйдет на опушку,

Подождет и в нужный час

Вмиг возьмет врага на мушку,

Укокошит в самый раз.

Укокошит, уничтожит, -

Бьет без промаха Иван, -

И для памяти положит

Белый камешек в карман;

Скажет: 

              - Снова есть один!

Снова двести десятин!

И опять спокойным шагом

По лесам да по оврагам

Он уходит в дальний путь,

Чтобы немцу-чужеземцу

Глотку пулею заткнуть.

Ясным днем иль ночью черной

Он всегда мишень найдет.

И - глядишь - в карман просторный

Новый камешек кладет:

- Снова, стало быть, один!

Снова двести десятин!

И живет Иван, не тужит -

Удалая голова...

- Только ты скажи нам, друже,

Как понять твои слова? 

Почему на десятины

Ты ведешь убитым счет?..

Взлётная полоса /Александр Хряков/

Красно-розово-чёрным лежала,
Словно вспоротая косой,
Звёздной пастью закат лакала
Ночь над взлётною полосой.
Покрывало стального бетона
Птиц титановых собрало,
Оторвало на время от дома
И поставило на крыло.

Голос Брестской крепости /Андрей Андреев/

В рассветный час, когда заря алеет

И небеса окрашены войной,

Мы держим бой - и нет его важнее,

Ведь наши семьи рядом, за спиной.

Горят тылы, отход отрезан вовсе,

Броском захвачен самый южный мост.

Свинцовый смерч всех, кто поднялся, косит,

Но мы опять встаём в атаку в рост.

Вокруг стрельба, и рок сплетает сети,

И чёрный дым затмил сиянье дня -

И, кажется, нет места на планете,

Свободного от смерти и огня.

Из поэмы /Владимир Соколов/

Был шелестом и зноем полон воздух.
Была голубизною даль полна.
И от гудков привычных паровозных
Ещё казалась тише тишина...

Мы мало верили гудкам прощальным.
Они же, расставаньями грозя,
Всё ширились - и утром привокзальным
Простились с нами старшие друзья.

Мы только что мячи гоняли с ними,
А тут за несколько военных дней
Они внезапно сделались большими,
Которым всё известней и видней.

Они свыкались с воинской походкой,
Все извещения опередив.
На днях пришла к ним фронтовая сводка,
Как первая повестка на призыв.

Парад победителей 1945 года /Лариса Московцева/

Святость Победного дня

Блеском салюта сверкает!

Рать победивших - броня

Гордым парадом шагает!

Головы вражьх знамен

В ноги народу склонила!

Средь лихолетья времен

Грудью Победу добыла!

Метрономы /Ирина Горбань/

Его машина - мотор и крыша,
Подфарник смятый да бамперок.
Хоть руль, собака, на ладан дышит,
Ещё машине не вышел срок.

По буеракам и бездорожью,
Воронкам шалым да по стерне -
Он не умеет быть осторожней
На "Запорожце", как на коне.

А сверху - "грады", а сбоку - мины,
И снайпер целит, как белке, в глаз.
Когда-то будут слагать былины
О том, как парень планету спас.

22 июня 1941 года /Владимир Карман/

Такая тишина лишь только на рассвете...

В нейтральной полосе предутренней поры

Дрожат листвой загубленные ветви,

Прикрыв артиллерийские стволы.

На взлетной полосе аэродрома,

Фонарика утаивая луч,

Средь юнкерсов* в настороженной дреме

Ломают неподатливый сургуч.

Кончают перекуры пехотинцы,

Холодный зуммер, словно сталь ножа,

И танки в километре от границы

Притихли на исходных рубежах.

Двадцать второе июня /Михаил Матусовский/

Снова все вещи в мешке,
Снова подтянут и юн я.
На календарном листке -
Двадцать второе июня.

В памяти снова встают
Лица, события, даты,
Снова солдатский наряд
Мне выдают интенданты.

Чёрной завесой беды
Не заволочены дали.
Что суждено испытать,
Мы ещё не испытали.